Крымская ракета средней дальности

Тот самый, который выгружали из фургона! Я подошел к нему, взялся за тяжелую крышку и поднял ее. Света вполне хватило, чтобы увидеть, что контейнер пуст. Вдобавок я пошарил внутри его. Ничего, кроме резиновых прокладок. Боеголовка исчезла.

Я хотел опустить крышку тихо, но она вдруг выскользнула из моих рук. Грохот был такой, словно в концертном зале упала крышка рояля. Я кинулся к створкам ворот, прижался к ним спиной и затаил дыхание.

Одна из створок медленно сдвинулась с места. Мне под ноги упал бледный свет прожектора. Затем его закрыла тень человека. Он был так близко от меня, что я уловил запах табака и несвежего пота. Человек стоял в узком проеме и прислушивался. Мое сердце колотилось столь сильно, что его вряд ли можно было не расслышать. Но человек сделал шаг, затем второй и встал ко мне спиной, глядя на темные контуры техники. Одет в камуфляж. В руках автомат. Часовой! Не раздумывая, я кинулся к нему и приставил к его горлу лезвие ножа для резки бумаги.

– Не вздумай пикнуть! – шепнул я ему, выдергивая из его рук автомат. Толкнул часового на створку, приставил ствол к его голове. Луч прожектора упал на лицо незнакомца. Бритый череп обтянут зеленой банданой. Черная кучерявая борода, лицо вытянутое, нос словно кисельная капля, глаза сидят близко к переносице. Хоть убей, но я первый раз в жизни видел такого несимпатичного солдата.

– Где Стрельцов? – шепнул я.

Часовой молчал, вращая белками глаз. Наверное, он не испытывал потребности разговаривать со мной или же просто не понимал русского языка. Я не сдержался и дернул его за бороду. Подобное желание всегда мучило меня в далеком детстве при виде Деда Мороза. Бандана съехала часовому на ухо. Я сорвал ее и затолкал ему в рот. Часовой сопел, но не сопротивлялся… Теперь нужна проволока. Ее полно под ногами. Я рывком повернул часового лицом к створке, подобрал кусок алюминиевой проволоки и туго намотал ее на его запястья.

– Вперед!

Это слово он понял и поплелся внутрь ангара. Я остановил его рядом с контейнером и поднял крышку. Часовой взглянул на меня дикими от ужаса глазами, покрутил головой и промычал. Пришлось двинуть его по затылку. Он сразу присмирел, мешком рухнул в контейнер и, поджав ноги, замер на резиновых прокладках. Я опустил крышку и закрыл замки. Там ему будет лучше, чем на посту. Во всяком случае, можно выспаться."

"Я вышел из ангара, встал под козырьком, где до меня скучал часовой, и прислушался. Тишина давала надежду на то, что мои передвижения по воздуху и ангару остались незамеченными для большинства обитателей гарнизона. Можно идти дальше, хотя болтаться по незнакомой воинской части глухой ночью – не самое умное занятие.