Крым наш!

Вообще в том проекте, который предоставлял Александр Лукич, в гостинице должны были быть комнаты, разделённые на классы, но это слово не прижилось.

Из всех трёх классов-сословий наиболее комфортными были двухкомнатные апартаменты по первому классу. Второй класс подразумевал почти такой же комфорт, только однокомнатный. В третьем классе уже была и мебель более скудная, и комнатки площадью небольшие. Но и по третьему классу комфорт в «Астории» был таков, каким могли бы похвастаться разве что самые лучшие комнаты в других трактирах.

А питание… Да разве можно это так просто называть! То, как вчера поужинал Ломоносов… он никогда так обильно и вкусно не ел. В какой-то момент Михаил Васильевич подумал, что он был бы не прочь и вовсе на годик-другой остаться здесь пожить. И, если бы кто-нибудь в академии принял его в ученики, то это было бы даже вполне и уместным.

Вот только в Академии наук Ломоносова не ждали. Весьма строптивым был Михаил Васильевич, редко умел сдержать себя и не поспорить о тех вещах, которые считал для себя очевидными.

— Фрау Марта, не расскажете ли вы мне, кто такой Александр Лукич Норов? Поймите правильно, мне с ним говорить, но вдруг он… Ну не знаю, даже какой.

— Вы не находите, Михаил Васильевич, что для разговоров слишком рано… или поздно? Уже прокричали побудку первые петухи. Мне пора за работу. И я весьма удивлена, почему вы не спите. Вам не понравились условия? — спросила Марта, на самом деле очень даже желая поговорить с этим любопытным молодым человеком.

Нет, он ей не понравился внешне. Этот простоватый и весь какой-то округлый, несмотря на худобу, студент ей вообще не понравился как мужчина. Но Марта уже немного знала Александра Норова и понимала, что тот не станет разбрасываться деньгами, да ещё и писать такие рекомендательные письма, в которых практически требовал повсеместно помогать Ломоносову, кормить его, обеспечивать. И за всё Норов был готов сам платить.

Так кто же он такой — этот мужик, одетый в приличное, но изрядно поношенное платье?

— Меня разбудили приказы офицеров. В последнее время мне удается спать в спокойствии, привык к тишине. А после уже и не уснул, — Ломоносов развел руками и улыбнулся, будто повинился.

— Хорошо, я обязательно вам расскажу о нашем благодетеле. Я, на самом деле, многим обязана Александру Норову… — лицо Марты запунцевело, а потом такая тоска навалилась на девушку…

— Что с вами? — Михаил Васильевич, бывший почти на голову выше далеко не низенькой Марты, завис над ней, словно скала.

Ломоносов слишком приблизился к девушке, будто бы собираясь её обнять, пожалеть. Но Марта резко разорвала дистанцию и уже грозно посмотрела на мужчину.