Крым наш!

Всё же одна, но яркая победа заставляет человека не обращать внимания на какие-то внешние раздражители, погодные невзгоды. Придаёт чуть больше сил.

В некотором роде что-то, что я видел при первом своём посещении русской армии, которая стояла под Данцигом. Я видел стоящие кади с водой, явно кипячёной. Вот только редко какое ведро с питьевой водой было прикрыто крышкой. Так что уже было не понятно, сколько воды кипячёной, а сколько дождевой было в этих ёмкостях.

Туалеты находились компактно и в стороне. Кое-где я даже видел навесы из плотной шерстяной ткани, чтобы можно было в комфортных условиях справлять свою нужду. И это, на самом деле, большое достижение.

Я знал, сейчас санитарные потери в русском войске всё равно большие. В данном случае во многом они из-за дождя и промозглой погоды. То там, то сям возникали разговоры, что было большой ошибкой отправляться в поход в период дождей. Уверен, что таких разговоров было бы намного больше, если бы отправились в период знойной жары. Да и потерь было бы также намного больше.

Как-то неожиданно в голову пришли цифры, словно бы по запросу на компьютере. В компании 1735 года в иной реальности санитарными потерями в русской армии стали более девяти тысяч человек. При том, что боевыми — менее одной тысячи.

Если в ходе в нынешней компании эти цифры будут меньше, то я уже немало сделал для своего Отечества. Целая дивизия солдат, на которых было потрачено немало средств государства, — это существенный вклад даже в масштабах всей Российской империи.

— Доклад! Обстоятельный доклад по тому, что случилось! — с такими словами встречал меня генерал-лейтенант Леонтьев.

— Через три часа после рассвета дозорным разъездом был обнаружен неприятель… — набравшись терпения, стал я обстоятельно рассказывать о том, что случилось. — … После того, как мною было установлено присутствие в рядах крымчаков янычар, я послал к вашему превосходительству ещё одного вестового…"

"Вот здесь я взял паузу. Всё так же чувствовал себя уставшим, но злость, что закипала внутри, заставляла организм немного шевелится, изыскивая внутренние резервы. Ждал, что мне ответит генерал-лейтенант, почему он не отреагировал на такую угрозу, как янычары? Почему он оставил меня один на один с противником, несмотря на то, что его было значительно больше.

— Стыдно должно быть вам! Почти два батальона Гвардии Ее Величества запрашивает ещё и помощи себе? Да против кого? Разве не взыграла в вас гвардейская честь и достоинство, чтобы сразиться в честном бою с янычарами и не показать им, сколь вы превосходите в силе и доблести османских воинов? — говорил генерал-лейтенант, а я только думал о том, что мне будет, если я сейчас разобью ему нос.

Очень хотелось сделать какой-нибудь импульсивный поступок.