Под крылом дракона

Рано или поздно меня схватит Барух — так не лучше ли умереть сейчас, чем сгнить у кого-нибудь в рабстве или в застенках Инквизиции? Я не знаю, что такое пытки, и, видит Бог, не хочу знать.

Джалу больше нет, Лис. Нужно смотреть правде в глаза: твой хвостатый «Чип и Дейл» не примчится на помощь…

Теплый маленький комочек на груди завозился. Все это время Хууб не издавал ни звука и, кажется, даже не двигался. Сейчас его черные глаза, похожие на волчьи ягоды, смотрели жалобно и грустно. Черная шерстка слиплась от влаги; малыш, явно замерзший, дрожал всем тельцем.

Он ведь тоже умрет.

Неожиданная мысль раскаленной иглой пронзила мозг. Может быть, надо мной, как в страшных легендах, висит проклятие? И всех, кто мне дорог, должна постигнуть гибель? Темка, Джалу…

Я вздернула подбородок, сцепив зубы до хруста в челюстях.

Нет! Не допущу! Не позволю еще одному дорогому мне существу погибнуть!

С меня словно спала паутина оцепенения. Я зашарила глазами, ища укрытие. Оно нашлось — под широким оконным козырьком на противоположной стене.

Прижимая Хууба к груди, я быстро перебежала на сухой клочок земли, но и здесь ледяные струи дождя не оставляли в покое, прицельно метя в лицо и обнаженные озябшие руки.

В переулке почти никого не было. Редкие прохожие, прячась под зонтиками, быстро проходили мимо. Я попыталась отогреть мышонка дыханием, но зашлась сухим болезненным кашлем.

Мы замерзнем… Это так глупо, учитывая, что я, вопреки всему, решила жить.

В голове крутилась неясная мысль — какое-то воспоминание. Оно было расплывчатым, но определенно связанным с теплом.

Нет, не так… с огнем! Теперь мысль была четкой.

А, саламандр-р-ра! Выбора все равно нет.

Сложив ладони ковшиком, поднесла к лицу.

«По венам пламя… Зри!» — слова будто бы сами сорвались с губ.

Несколько секунд ничего не происходило — я даже успела отчаяться и три раза проклясть свою лживую память.

Над ладонями вдруг полыхнула искорка… а через мгновение в них, как в пиале с маслом, уже плясал огонь. Я с трудом поборола в себе желание заорать что есть сил и стряхнуть его — все инстинкты кричали, что должно быть очень больно… Но боли не было. Лишь мягкое тепло, разливающееся от рук по всему телу.

Хууб оживился, стал карабкаться поближе к огню, легонько царапаясь коготками и щекоча руку пушистым брюшком.

Я слабо улыбнулась, наблюдая за его манипуляциями. Ну наконец-то от меня хоть какая-то польза.

Прошло несколько минут. Мы уже почти согрелись, и я чувствовала себя совсем как андерсеновская героиня — этакая «девочка со спичками», разве что чуть более удачливая. Хотя, конечно, с какой стороны посмотреть…

— Как ты это сделала, дитя?

Низкий приятный голос заставил сжаться и резко вскинуть голову.