Под крылом дракона

Ветер в ушах, обветрены губы —Пахнет душицей воля!Кто-то врастает в землю дубом,А я — перекати-поле!А что у тебя за душой?Что у тебя за душой, путник?Пара медяков да ольховая лютня!Эх-хей!Я еще с первой встречи отметила, что у Фудо на редкость приятный и хорошо поставленный голос, но никогда прежде песня не доставляла мне такого удовольствия.

Обхватив колени руками, я слушала, закрыв глаза и чувствуя, как удивительный, чуть хрипловатый голос прогоняет остатки мрачных мыслей.

— Эй, ребята! Фудо «Бродягу» поет!

Постепенно возле нас стал собираться народ. Слуги и воины слетались к нашему дереву, как пчелы к медовым сотам, рассаживались полукругом: кто-то — расстелив рубашку, а кто-то — прямо на землю.

Я с удивлением наблюдала, как разглаживаются морщины на суровых, обветренных лицах, как наполняются светом до этого тусклые, слезящиеся от ветра и пыли глаза.

А Фудо все пел, и его ладони порхали по струнам, как бледные бабочки…Что мне, красавица, твои чары?Кормят бродягу ноги!Так что налей поскорее чаркуИ провожай в дорогу!А что у тебя за душой?Что у тебя за душой, путник?Пара медяков да ольховая лютня!Эх-хей!Эй, богачи! Что мне ваши монеты,Брошенные, как мусор?С лютней да с песней бродить по свету —Вот что бродяге по вкусу!А что у тебя за душой?Что у тебя за душой, путник?Чистое небо, пыль да дорога —Что там короли, я богаче Бога!Эх-хей! Эх-хей!ГЛАВА 17

Я ПРИНИМАЮ БОЙ!

Спустя две недели после отъезда из замка мы прибыли в столицу.

Она встретила нас высокой крепостной стеной из серо-белого узорчатого камня, похожего на мрамор."

"Над стеной возвышались островерхие крыши домов, украшенные всевозможными флюгерами и лентовидными флажками на шпилях, слепили пузатые золотые маковки и радовала глаз пестрая черепица.

Наш караван, как гигантская гусеница, наткнувшаяся на преграду, замер у городских ворот.

Барух, натужно покряхтывая, сполз с облучка и пару минут о чем-то переговаривался с начальником стражи, похожим на усатый пивной бочонок.

По обе стороны от ворот поигрывали копьями двое детин в алых замшевых камзолах с физиономиями выразительными, как кирпич.

Едва не вываливаясь из фургона, я с любопытством наблюдала за происходящим. Фудо, сидящий рядом, болтал ногами и со скучающим видом жевал сухой колосок.

Наконец Барух и начальник стражи пришли к соглашению — взаимовыгодному, судя по довольным физиономиям обоих и толстому кожаному кошелю, перекочевавшему из ладони торгаша в карман стражника.

С натужным скрипом огромные деревянные ворота, окованные железом, отворились, пропуская караван в город.