Четвертое крыло

Такая прекрасная, Вайолет. Кончи для меня», — его слова сплелись вокруг моего разума, губы слились с моими, и эта близость довела меня до края удовольствия — и дальше.

Он проглотил мой крик, когда моя спина напряглась и меня накрыла первая волна оргазма. Внутри лопнула туго натянутая тетива, по краям зрения вспыхнули искры, словно я взорвалась миллионом звезд. За окном ударила молния, вновь и вновь заливая светом комнату, пока он поглаживал меня с мастерством, превратившим первый оргазм во второй.

— Ксейден, — простонала я, а удовольствие все накатывало и накатывало, словно волны на влажный берег.

Он улыбнулся и убрал из меня пальцы — и я, воплощение рваного дыхания и чистого голода, схватила его рубашку. Я хотела ее снять, немедленно. И он ответил на мое отчаяние, сорвал ткань с треском, а потом мы снова целовались, сплошь кружащие языки и блуждающие руки. Его кожа под кончиками моих пальцев была божественна — невозможно мягкая на жестких мускулах. Я обводила линии на его спине, запоминая впадины, и от каждого моего движения бугрились мышцы.

— Ты нужен мне, — прошептала я, потянувшись к пуговицам на его штанах.

— Ты понимаешь, о чем просишь? — спросил он, когда я стянула ткань вниз, освобождая его мощный член. Он был такой горячий и твердый в моей руке, и от стона, что вырвался из губ Ксейдена, я чувствовала себя неуязвимой.

— Я прошу трахнуть меня, — я изогнулась и поцеловала его.

Он застонал, подтянув меня к краю стола, потом стянул нижнее белье, оставляя меня полуголой.

Мой пульс ускорился до предела.

— Я принимаю подавитель фертильности.

Естественно, как и он. Никому не нужно, чтобы по квадранту носились дети. Но лучше сказать лишний раз.

— Я тоже. — Он сжал мои бедра, перехватил поудобнее — и его головка потерлась о мой клитор. Я охнула и встретилась с ним взглядом. Голод, который я видела написанным, выжженным в каждой натянутой линии его тела, поставил точку. Плевать, что мы обречены. Он был мне нужен.

Хватит сдерживаться. Не сейчас.

Я вытянула руку, направляя его член внутрь, но поза у нас была довольно хреновая. Ксейден намного выше стола, и если бы не отчаянное желание, я бы рассмеялась. Я изогнулась навстречу — но это не помогло. А каждая секунда ожидания растягивалась, словно десятилетие.

— Долбаный стол, — выругался он.

Вот именно.

Его бицепсы напряглись — и он поднял меня за бедра, а я обхватила руками его шею и ногами — талию, когда он выпрямился. Наши губы встретились в хищном поцелуе, спиной я ударилась о шкаф, но и бровью не повела, слишком поглощенная игрой его языка и ощущением его члена между ног.

— Вот дрянь. Не больно? — спросил он.

— Нормально. Не стеклянная, не разобьюсь.

Он вошел на первый, самый тугой дюйм, и я вздрогнула от натяжения.