Четвертое крыло

 — И можешь направлять пламя дракона, провести его по занятым частям крепости, не убив гражданских.

— Да, — ответил Эмери. — Но тогда мне самому надо быть в крепости.

— Значит, тебе надо в крепость, — пожала плечами Мира.

Эмери распахнул глаза:

— В смысле? Бросить дракона и идти пешком?

— А зачем, по-твоему, нас учат рукопашному бою? Или бросишь столько невинных людей на смерть? — Мира чуть взмахнула рукой, и дракон Эмери перелетел из его руки в ее. Она поставила фигурку в середину крепости. — Но вот вопрос: как тебя доставить туда, чтобы ты не погиб? — Она оглядела стол. — Раз остальные, видимо, будут отбиваться от грифонов, которые вылетят, как только начнется представление.

— Какая у тебя печать, Аэтос? — спросила Квинн.

— Тебе знать не положено, — ответил Даин, оглядел по кругу весь стол, пропуская Ксейдена, затем еще раз и наконец вздохнул. — Есть мысли?

Неужели квадрант держит его чтение памяти в тайне? А когда он потянулся к моей голове в день сожжения Эмбер, просто утратил над собой контроль? Он прожил столько времени, не раскрыв никому свою печать? Я покачала головой.

— Конечно. — Я взяла дракона Ксейдена и сдвинула к крепости, мысленно упершись одной ногой в пол библиотеки, чтобы направить силу и заставить фигурку парить над стенами. — Ты прекращаешь игнорировать, что в твоем распоряжении есть невероятно мощный заклинатель теней, и просишь его накрыть всю округу, чтобы никто не видел, кто где высадится.

— А она права, — согласилась Мира, хоть и без энтузиазма.

— Ты так можешь? — с неохотой спросил Даин Ксейдена.

— Ты спрашиваешь всерьез?

— Просто не знал, что ты можешь накрыть такую большую…

Ксейден поднял руку над столом — и из-под наших стульев хлынули тени, заполнив помещение и мгновенно погрузив его в ночь. У меня екнуло сердце, когда перед глазами почернело.

«Расслабься. Это просто я».

По моей щеке скользнуло призрачное касание.

«Просто он» оказался… устрашающим. Я толкнула к нему эту мысль, но не дождалась ответа. Может, у нас односторонняя связь, потому что я сомневалась, что он слышит меня так же, как я его.

Что там Сгаэль говорила о печати? Она отражает то, чем ты являешься в сердцевине собственного «я».

Что логично. Мира защищает. Даин хочет все знать. А у Ксейдена… есть секреты.

— Чтоб меня, — сказал кто-то.

— Могу накрыть весь форпост, но не хочу пугать людей снаружи, — сказал Ксейден — и тени исчезли, втянувшись обратно под стол.

Я сделала глубокий вдох, заметив, что все за столом, кроме Эмери — наверняка уже видевшего этот трюк Ксейдена, — слегка позеленели.

Даже Мира, уставившаяся на Ксейдена как на угрозу, требовавшую переоценки.

Меня замутило.