Четвертое крыло

Мое настоящее тело трясло от мысленных усилий, но я все-таки закрыла дверь.

— Получилось закрыть.

— Отлично. Теперь запри.

Я представила, как проворачиваю огромную рукоятку и слышу щелчки запоров, встающих в пазы. Облегчение наступило сразу же — холодным порывом снега на лихорадочно горящей коже. Сила пульсировала, делала дверь прозрачной.

— Все изменилось. Я вижу сквозь дверь.

— Да. Полностью ты его никогда не заблокируешь. Заперла?

Я кивнула.

— Открой глаза, но старайся держать дверь запертой. Одной ногой нужно быть заземленной. Не удивляйся, если соскользнешь. Просто начнем заново.

Я открыла глаза, представляя закрытую дверь библиотеки, и, хоть тело все еще пылало от жара, та невыносимая, сводящая с ума нужда, к счастью… приглушилась.

— Он… — я не могла подобрать слова.

Ксейден рассматривал меня так пристально, что я придвинулась к нему.

— Ты поразительная, — он покачал головой. — У меня не получалось неделями.

— Видимо, у меня хороший учитель.

То, что плескалось во мне теперь, было больше чем радость. Скорее, эйфорией, от которой я разулыбалась как дурочка. Наконец-то я не просто хороша, а просто-таки поразительна.

Его большие пальцы погладили мягкую кожу у меня под ушами, взгляд опустился к губам, стал горячим. Он понемногу, по паре дюймов, придвигал меня к себе, но вдруг отпустил и сделал шаг назад.

— Проклятье. Трогать тебя было не лучшей идеей.

— Просто ужасной, — согласилась я, но сама провела языком по нижней губе.

Он застонал — и у меня внутри все растаяло.

— А поцеловать тебя было бы вообще катастрофической ошибкой.

— Роковой. — Что сделать, чтобы снова услышать этот стон?

Расстояние между нами было хворостом, готовым вспыхнуть от первого намека на искру, а я — живым пламенем. Это все, от чего я должна бы бежать, и все же отвергнуть первобытное влечение было совершенно, абсолютно невозможно.

— Мы оба об этом пожалеем, — он покачал головой, но, когда он посмотрел на мои губы, в его глазах был не просто голод.

— Конечно, — прошептала я.

Но знание, что я об этом пожалею, не мешало этого хотеть — хотеть его. А о сожалениях голова будет болеть у будущей Вайолет.

— В топку это все.

Только что он был в стороне, а теперь его губы прижимались к моим, раскаленные и настойчивые.

Боги, да. Именно то, что нужно.

Я застыла между неподвижным камнем стены и жесткими линиями тела Ксейдена — и не променяла бы это ощущение ни на что другое. Одна мысль об этом уже должна бы отрезвить, но я только сильнее прижалась к нему."

"Он провел рукой по моим волосам, взял за затылок, наклонил для глубокого поцелуя — и мои губы с готовностью раскрылись.