Четвертое крыло

Ксейден прислонился к стене, уперевшись в нее одной ногой, курил и наблюдал за мной с совершенно беззаботным видом.

— Это… чурам?

Он выпустил клуб дыма.

— Хочешь? Если только ты не пришла продолжить спор — в таком случае обойдешься.

У меня практически отпала челюсть.

— Нет! Нам нельзя курить!

— Ну, те, кто ввел правило, очевидно, не были связаны с Тэйрном и Сгаэль, да? — уголок его рта тронула усмешка.

Боги, я могла бы вечно смотреть на его губы. Идеальной формы — и в то же время слишком чувственные для резкой линии подбородка."

"— Это помогает… отрешиться, — он предложил мне свернутый чурам и приподнял бровь — ту, что со шрамом. — Вдобавок к щиту, конечно.

Я покачала головой и прошла по свежевыпавшему снегу, чтобы опереться на стену рядом с ним, стукнувшись затылком о камень.

— Как знаешь. — Он глубоко затянулся чурамом, затем затушил его о стену.

— Я как будто, сука, аж горю. — И это еще мягко сказано.

— Ага. Бывает. — Его смешок резанул, и я совершила непоправимую ошибку — обернулась и увидела его улыбку.

Ксейден угрюмый и властный, опасный и смертоносный — умопомрачительное зрелище, от которого у меня поджимались пальцы ног. Но Ксейден смеющийся, откинувший голову с кривой усмешкой, — убийственно красив. Мое бестолковое, дурацкое сердце словно взяли в кулак и крепко сжали.

Я бы пожертвовала всем, отдала все ради единственного мгновения близости с этим человеком, к которому была привязана до конца наших жизней.

Наверняка все дело было в Тэйрне. И только в нем.

И все же я знала, что нет. Лиамом я восхищалась, но Ксейденом была совершенно и бесповоротно одержима.

Мы встретились взглядами под лунным светом.

— О, Вайоленс, тебе придется научиться закрываться от Тэйрна, иначе его эскапады со Сгаэль сведут тебя с ума — или в чью-нибудь постель.

Я зажмурилась, только чтобы сбежать от его роскошного лица, когда меня прострелила молния жара. Каждый дюйм кожи зудел и горел. Я уперлась рукой в стену, чтобы снова вернуть равновесие.

— Я уже поняла. Не знаю, как теперь снова посмотрю на Лиама.

— Лиама? Что случилось? — он развернулся ко мне, прислонившись к стене плечом. — Где носит твоего телохранителя?

— Я сама себе телохранитель, — парировала я, прижимаясь щекой к ледяному камню. — А он в постели.

— В твоей? — Его голос был разрядом молнии.

Я открыла глаза, встретив его взгляд. В снежном свечении все стало четче — выделялись морщины на его хмуром лбу, твердая челюсть.

— Нет. Хотя тебя это волновать не должно.

Ревнует? Это… удивительно утешало.

Он выдохнул, его плечи опустились.

— Не должно, если вы оба пошли на это в здравом уме, а ты, поверь мне, сейчас далеко не в здравом уме.