Четвертое крыло

Он… он мог читать мои мысли.

«Видишь? Самая умная».

Вот тебе и уединение.

«Ты больше никогда не будешь одна».

«Звучит скорее как угроза, чем как утешение», — подумала я.

Конечно, я знала, что драконы поддерживают ментальную связь со своими всадниками, но теперь ее масштабы просто пугали.

Тэйрн усмехнулся в ответ.

Золотой дракон настиг нас, ее крылья били по воздуху вдвое чаще, чем у Тэйрна, и мы наконец приземлились в центре поля. От удара меня слегка тряхнуло, но я прямо держалась в седле и даже отпустила чешуйки-луку.

«Видишь, я прекрасно держусь, когда ты не двигаешься».

Тэйрн сложил крылья и посмотрел на меня через плечо с неповторимым выражением. Как будто собрался закатить глаза.

«Теперь ты должна спешиться, пока я не пожалел о своем выборе, а потом сказать распорядителю со свитком…»

— Я знаю, что делать, — я втянула воздух с подобием нервного всхлипа. — Просто не думала, что останусь в живых, чтобы сделать это.

Осмотревшись по сторонам, я решила спускаться с правой, чтобы как можно меньше беспокоить лодыжку. Лекари на поле не допускались, только всадники, но я надеялась, что кто-то догадался захватить аптечку, потому что мне бы не помешали швы и шина.

Я перебралась через чешую на плече Тэйрна, и прежде чем успела ужаснуться высоте, с которой придется прыгать и приземляться на сломанную лодыжку, дракон выставил лапу вперед.

Со склона донесся звук, напоминающий брюзжание… если драконы, конечно, умеют брюзжать."

"«Умеют брюзжать и брюзжат сейчас, да. Не обращай внимания».

И снова его тон не подразумевал споров.

— Спасибо, — прошептала я, а затем сползла вниз на заднице, словно мой дракон — всего лишь смертоносное оборудование детской площадки, и максимально перенесла вес на левую ногу, приземляясь.

«Оригинальный способ спускаться. Нет, так тоже, конечно, можно…»

Я не могла перестать улыбаться и не могла скрыть слезы радости, которые пощипывали глаза, когда я смотрела на других первогодков рядом с их драконами. Я выжила, и я больше не была кадетом. Я стала всадницей.

Первый же шаг причинил мне дикую боль, но я повернулась к золотой, которая пристроилась рядом с Тэйрном и смотрела на меня яркими глазами, помахивая хвостом из перьев.

— Я рада, что ты добралась.

Хотя «рада» — неправильно слово. Волнение, чувство облегчения, благодарность.

— Но, может быть, тебе стоит улететь в следующий раз, когда кто-то предложит тебе спасаться, а?

Она моргнула:

«А может, это я спасала тебя».

Ее высокий, сладкий голосок ворвался в мое сознание.

Мой язык просто онемел от шока, как и все лицо.

— Разве тебе никто не говорил, что нельзя говорить с людьми, которые не являются твоими всадниками? Не навлекай на себя неприятности, Золотинка, — прошептала я.