На крыльях

Журавль с каким-то задумчивым видом отправила ему последнее сообщение, прежде чем покинуть аэропорт. А когда получила ответ – улыбнулась.

Я ехала на переднем сиденье рядом с подругой, ненавидя и аэропорт, и самолеты, и километры. А Журавль была задумчивой.

– Уже скучаешь? – ехидно спросила она меня.

– Да, – вздохнула я. И это была правда.

– Я тоже, – вдруг призналась она. – Надо было Рыло пнуть хорошенько. Чтобы не забывал.

– По-моему, он тебя и без этого стимула не забывает, – сказала я. – Что с ним случилось-то?

– Не поверишь, – закатила глаза подруга и рассказала совершенно невероятную историю.

– Ты шутишь? – выслушав ее, спросила я изумленно. – Такое вообще бывает?

– Бывает, как видишь, – отозвалась подруга.

– И ты не боишься? – поинтересовалась я. История казалась мне жутковатой.

– Чего? Келла улетел, так что мне не за кого бояться.

– А за себя?

– А что сделается мне? – хохотнула Нина. – К тому же крестный Матвейку едва ли не на Северный полюс собрался отправлять, а все его счета – закрыл.

Разговаривая, мы приехали ко мне домой. И потом сидели с подругой у меня в комнате и делали совместную работу по коммерческому праву, а затем Нина помогала мне с курсовой, которую вскоре нужно было сдавать. Когда она успела сделать свою курсовую, я понятия не имела.

Подруга осталась у меня ночевать, и с утра мы вместе поехали в университет, где Журавль стала героиней дня, если не недели – все вокруг расспрашивали ее о свадьбе и свадебном путешествии, задавали вопросы о ее супруге, о котором ходили разные слухи, допытывались, станет ли она менять фамилию или нет, а Нина лишь таинственно отмалчивалась. Сказала лишь, что ее муж – человек голубой крови, предки которого – дворяне, и люди в универе почему-то сделали вывод, что ее муж – не просто потомственный дворянин, но и наследник какого-то большого состояния. И Нина показала несколько фотографий, где Келлу было не очень хорошо видно, зато было хорошо видно саму невесту, ее дорогое платье, а также сказочное убранство лофта, в котором проходило торжество. Нину накрыла новая волна зависти, излучаемой окружающими, а ей, казалось, это нравилось – и она буквально наслаждалась выражениями их лиц.

– Нина, я о тебе хочу написать статью в студенческой газете! – заявила староста Таня, та, которая стала встречаться с невыносимым Сеточкиным, в прошлом году без памяти влюбленным в Ниночку.

– А что ты хочешь написать? – спросила Журавль, хлопая ресницами. – Если про мою свадьбу, то не стоит. Люди сочтут, что это – нескромно.

Я, сидевшая рядом за партой, хмыкнула.

– Ну что ты! – замахала руками Таня.