На крыльях

А вот у Антона дела шли намного лучше – он почти справился с обоими противниками, методично уворачиваясь от них и нанося ответные удары. Но двое против одного – всегда нечестная борьба, и Антону, кажется, приходилось не сладко.

– Сегодня не твой день, – сказал парень с васильковыми глазами крайне неприятным злым голосом, нависнув над валяющимся на асфальте Кириллом, ловящим воздух ртом от резкого хука в живот. – Это тебе – за сестру, падаль!

И несколько раз ударил его в лицо и под ребра, а после – по голове.

Последнее, что Кирилл увидел перед тем, как потерять сознание – нож в руке парня, который с самого начала кинулся на него – и этот нож опасно завис над беззащитной спиной Антона.

– Сзади! – Кирилл не помнил, смог ли прокричать это или нет. И его накрыла густая, как кровь, горячая тьма.

Вот так все враз и перевернулось с ног на голову. Любовь вдруг отошла на второй план, и злость, и ревность, и ненависть – все. Остался только страх. Терпкий, глубоко въевшийся, черный.

Какая, оказывается, малость отделяла Кирилл от брата. Всего лишь нескольких минут хватило ему для того, чтобы понять: все, что между ними было – шелуха по сравнению со смертью.

Очнулся он уже в больнице – с тяжелой головой, которую успели перебинтовать, но в относительном порядке, и тут же начал пытаться выяснить, что с братом, отказавшись от госпитализации.

– Поймите! – говорил он взволнованно – нож все еще стоял перед его глазами. – Там был мой брат! Его ведь привезли вместе со мной? Скажите!

Медсестра, сжалившись над буйным пациентом, даже позвонила в приемное отделение.

– Как там у родственничка твоего фамилия? – спросила она.

– Тропинин, – не без труда вымолвил Кирилл.

– Сонечка, здравствуй еще раз, – сказала медсестра в трубку. – Скажи-ка, к вам привозили тут одного… Тропинин фамилия. Ага… Ага, поняла. Спасибо. Ну, парень, – обратилась она в Кириллу. – Привезли родственничка твоего. В реанимации, в кому впал. Тяжелый.

У Кирилла от ужаса помутилось в глазах, а голова, казалось, готова была разорваться на части.

– Он выживет? – только и спросил он.

– А мне-то откуда знать? – пожала плечами медсестра. – Это надо в реанимацию идти и с доктором говорить.

В ее устах все звучало обыденно и просто. А Кирилл чувствовал, как сходит с ума, и страх гложет его душу, как уличная собака – кость.

Плача, Кирилл позвонил матери.

Он убил своего брата.

* * *– Из-за меня. Это я его убил, получается. Я, мама, я, понимаешь? – говорил без остановки Кирилл, сидя под дверями реанимации. Он качался туда-сюда, не понимая, что происходит и как теперь сможет жить.

Если бы он не поехал к Антону, ничего бы не было. Брат-близнец умирает из-за него за стеной. Из-за цепочки его поступков.