На крыльях

Та испуганно на него взглянула.

– Уходи, – повторил Антон и пошел навстречу брату, лицо которого искривила злая улыбка.

Гул поезда затих. И стало совсем тихо.

* * *Алла Адольская ненавидела, когда ее будят. Особенно если будят до того, как прозвенит будильник. И когда телефон затрезвонил на всю квартиру, отпугивая и без того хрупкий сон, налаженный лишь с помощью лекарств, она, проснувшись, выругалась сквозь зубы.

– Да, – проговорила Алла, решив, что если это опять нерадивые подчиненные, которые недавно напортачили с документами, – она их просто уволит. Однако звонили не они, а Кирилл. Сын.

– Мама, – голос сына был сбивчивым, нервным и ужасно перепуганным.

– Что случилось? – тотчас нахмурилась женщина. Она еще не совсем отошла от его глупого поступка. И что-то ей подсказывало, что Кирилл звонит не с извинениями столь ранним утром.

– Мама, – повторил Кирилл, явно позабыв все остальные слова.

– Говори уже! – прикрикнула раздраженно Алла. – Ты пьяный, что ли?

– Мама, я его убил, – выдавил Кирилл. Его сбивчивое дыхание нервировало.

– Кого? – не поняла сначала Адольская даже смысла его слов.

– Я убил Антона, – едва слышно проговорил Кирилл. В его голосе слышались слезы.

Аллу как будто бы оглушили. Телефон едва не выпал из ослабевших в одно мгновение пальцев женщины. Однако голос ее сохранил прежнюю твердость.

– Что ты несешь? Дорогой, ты пьян? – с надеждой спросила она.

Наверняка пьян. Или еще что похуже употребил. Несет бред. Потому что такой правды – не бывает. Ее дети будут жить вечно.

– Нет. – Кирилл выдохнул как-то странно, и Алла поняла, что он плачет.

От непонятного ужаса дыхание ее перехватило, словно на шею накинули железную удавку, и ей стоило немалых усилий не закричать во весь голос.

Никогда в жизни ей не было так страшно. Страх вонзился в ее душу медным копьем и пробил ее насквозь.

– Что произошло с Антоном? Говори немедленно! Отвечай! – потребовала она резко срывающимся голосом. Однако сын не отвечал, и Алла поняла, что ничего от него сейчас не добьется. Особенно – криками.

Он тяжело дышал в трубку, не в силах произнести ни слова.

– Кирилл, я прошу тебя – успокойся. И расскажи маме, что произошло.

Однако Адольская расслышала всего лишь одно слово: «драка».

– Где ты? – спросила она, чувствуя, как колет сердце – в него медленно вгоняли гвоздь, как в крышку гроба. – Скажи, где ты, и я приеду. Кирилл. Ответь. Где ты?

Сын не без труда назвал номер городской клинической больницы, в центральном корпусе которой находился. Больница располагалась недалеко от дома Аллы, в десяти минутах езды.

– Как ты туда… попал? – вымолвила его мать мертвым голосом. Происходящее казалось ей дурным сном, и она мечтала сейчас только об одном – проснуться. Дыхания не хватало.