На крыльях

Проваливай! Убирайся к своему другу, раз дружба важнее моего счастья! А может, – вдруг нехорошо сощурилась девушка: ей хотелось сделать Арину больно, нестерпимо больно, – ты сам в нее влюбился, в свою ненаглядную Кэт?

Алина хрипло засмеялась. Эта моль посмела крутить всеми ее мужчинами: и Драконом, и братом!

– Перестань, – попросил он.

– Хочешь быть ее верным рыцарем? – спросила она, с ненавистью глядя на брата. – Подарить счастье с тем, в кого наша мышка втюрилась? Как мило. Ты всегда был таким, братик: милым, самоотверженным и тупым. Но как же тогда Олечка, которая спряталась от тебя в Лондоне? Или где она там сейчас? На восточном побережье Штатов… Забыл ее, да? А она тебя помнит и…"

"Алина вдруг замолчала, поняв, что сболтнула лишнего.

Ее как ведром ледяной воды окатили, туша внутреннее черное пламя, и Алина почти взяла себя в руки. Она закусила алую губу, ненавидя уже весь мир, не только брата, но теперь уже не кричала и не размахивала руками.

– Что? – медленно переспросил Арин. Кажется, он слегка побледнел, хотя его и так нельзя было назвать смуглым. – Повтори.

– Проваливай, – сказала Алина, отвернувшись. – Не хочу тебя видеть.

– Ты знаешь, где она? – спросил брат, и тут, как назло, внизу замолчала музыка и все тоже почему-то замолчали. По ушам Лесковой ударила вынужденная тишина.

– Нет. Убирайся, – резко ответила Алина.

– Знаешь.

– Не знаю.

– Знаешь, – не верил ей брат. – Где Ольга?

Голос его был ровным, но имя пропавшей возлюбленной он произнес по-особенному бережно – Алина заметила это и скривилась.

– У тебя больная любовь, – дерзко сказала она.

– У меня? – хрипло переспросил Арин. – Ошибаешься, сестра.

Хоть длинноволосый музыкант и говорил негромко и сдержано, но он постепенно закипал.

Неспешно, но грозно поднималась земляная черная волна в его душе, чтобы накрыть с головой и его самого, и тех, кто находится рядом, чтобы смести, лишить воздуха, похоронить под слоем эмоций. Алина почувствовала тень этой волны над своей головой и вдруг пришла в себя.

– Да. У тебя, у тебя больная любовь, – продолжала девушка. – Ольга-Ольга-Ольга! Носишься с ней – сколько уже лет прошло?! Эта шалава не стоит твоих страданий, братик, – горько улыбнулась Алина. – Поверь мне. Никто не стоит твоих мучений. Даже я, – вдруг призналась она. Ее глаза казались кипящей смолой.

– Что ты знаешь о ней? – пропустил ее слова мимо ушей брат и схватил сестру обеими руками за обнаженные предплечья.

– Отпусти.

– Лина. Пожалуйста. Расскажи, – Арин стиснул пальцы на ее коже. – Расскажи. Прошу.

– Я не могу, – сказала девушка и вдруг поцеловала его в щеку. – Я ничего не знаю. Ничего.