На крыльях

За что едва не получил по лицу – лишь в последний момент его отец сдержался и опустил крепко сжатый кулак.

– Не бей его, Саша! – закричала Марина Сергеевна, вскакивая на ноги.

– Не трогайте брата, – присоединилась к ним и Таня, повиснув у отца на руке. – Знаете, какая его группа знаменитая?!

– Да мне плевать! – орал Александр Михайлович. – Как ты посмел держать нас за идиотов, молокосос?!

Они вчетвером что-то кричали, а Журавли только изумленно глядели на будущих родственников.

– Люблю я семейный драмы, – откинулся назад Виктор Андреевич, сложив руки на животе.

– Завтра свадьба, а у Нинки сейчас жениха того, – провела большим пальцем по шее Ирка, – собственный отец прикончит.

– Я тебя сейчас сама – того, – процедила сквозь зубы Нинка, которой совершенно не нужны были свадебные фотографии, на которых ее жених осветит прелестными отцовскими фингалами всю окрестность. Она попыталась поддержать Ефима, но Марина Сергеевна попросила ее не вмешиваться.

– Пусть сами, – шепнула она невестке.

– Да, Нина, сядь, – наслаждался разборками Виктор Андреевич и чуть ли не дирижировал в такт громким звенящим голосам. – Графья поссорятся, а виноваты крестьяне будут.

Разборки семейства Строгановых-Софьиных продолжались долго и со вкусом. Келла и Александр Михайлович кричали друг на друга, мать и сестра пытались успокоить их, но поскольку и отец, и сын натурами были огненными, угомонить их не удавалось. Лишь в какой-то момент у обоих что-то щелкнуло в головах, и они одновременно опустились на свои места – остывать. Друг на друга отец и сын при этом не смотрели. И разговаривать явно не собирались. Более того, Александр Михайлович все порывался уйти, но жена, дочь и даже Нина просили его успокоиться и остаться.

– Ты слабак! – сказал, стиснув зубы, мужчина. – Слабак! У тебя не хватило смелости подойти к отцу и все рассказать. Ты предпочел жить, как трус и лжец. А ведь я учил тебя быть настоящим мужчиной, Ефим. Да, видимо, зря. Столько лет делал из нас идиотов: из меня, из матери, из сестры, – тут взгляд Александра Михайловича упал на закусившую губу Таню, и по ее лицу понял – она знала. Это еще больше его покоробило. – Вот оно что, – только и сказал отец Келлы. – Вы все водили нас с матерью за нос.

– Дети – они такие, – не мог не встрять дядя Витя. – Никакой благодарности.

– Папа! – воскликнула Нинка, которая с тревогой поглядывала на жениха. Чертова официантка, чертов братец! Языки бы им обрезать под корень!

Сам Келла молчал. Выпил залпом стакан воды и молчал, уставившись в одну точку на полу. По лицу его ходили желваки.

– Может быть, десертик закажем? – поинтересовался елейным голосом дядя Витя. – Или вам все-таки водочки?"

"– Молчать! – рявкнул на него Александр Михайлович.