На крыльях

Только во сне она была уже не подростком, а взрослой, вполне оформившейся девушкой.

Нет, если бы они провели ночь вместе, он бы отстал от нее, возможно, но сейчас, когда она становилась все недоступнее и недоступнее, унижая его отказами, он чувствовал все больше и больше охотничий азарт. Как там, около ринга с бойцами.

Матвей не был плохим человеком, и у него, конечно же, имелось множество минусов, однако он не любил проигрывать, и более того, неудачи только подстегивали его.

Когда Матвей делал ставки на боях без правил – естественно, предпочитая посещать нелегальные, с кровавыми жесткими поединками, а не фарсом с правилами. Бывало, он делал ставки не на того бойца и терял деньги. Но он ставил снова и снова – пока не выигрывал, получал заряд уверенности в себе и лишь тогда ненадолго остывал.

Общение с Ниночкой было похоже на поединок, в той самой клетке, только бойцами были не крепкие ребята с хорошей реакцией и отбитыми мозгами, а он и она. Она не давала повода для нокаута и вообще не собиралась проигрывать, и Матвей чувствовал, как распаляется все больше и больше.

На ринге появилась первая кровь, и он решил не сдерживаться.

Не зная о его мыслях, Келла и Нина болтали на расправленной кровати – она с видом победителя уселась на него сверху, положив руки на грудь.

– Почему не было драки, Рыло? – капризно спрашивала девушка.

– Сама бы и устроила, – отвечал синеволосый. – Я тебе гладиатор, что ли?

– Раб, – с торжеством сообщила ему Нинка.

– Иди ты, – отмахнулся Келла, не в силах отвести взгляда от ее губ.

Он не сдержался и первым поцеловал ее.

* * *С Ниночкой мы встретились через несколько дней после Рождества. Утром я прилетела из Праги, убитая наповал очередным расставанием с любимым человеком, а уже в обед мы с ней встретились и делились впечатлениями от новогодних каникул. Мы сидели у нее дома на кухне, пили лимонный чай с маленькими пирожными и то и дело посматривали в окно, за которым падал густой снег. На улице еще только начинало темнеть, зажглись первые фонари и слышны были крики и смех с катка, устроенного прямо во дворе жилого комплекса, в котором располагалась квартира Журавлей. Мне было безумно уютно – почему-то окончательно успокоиться после расставания с Антоном я смогла лишь в гостях у подруги, грея о горячую кружку ладони. На улице было морозно.

Нина нудно и подробно расспрашивала меня о каникулах в Праге, и куда больше ее интересовала не замечательная архитектура и дух истории, который буквально витал в старинном городе, а наши взаимоотношения с Тропининым. Изредка она задавала такие вопросы, от которых я могла лишь краснеть. А подруга уверенно заявляла, что она должна все знать. Сама она была активная и веселая и казалась довольной. Ее хорошее настроение передалось и мне.