Крылья зла (ЛП)

Твоя сестра ждет тебя в Золотом городе, и я знаю, что ты сделаешь все возможное, чтобы воссоединиться с ней. Настоящая жизнь начинается за этими стенами.

Я верю только в тебя.

До скорой встречи. Оставайся сильным.

С бесконечной любовью,

Мать

Я резко вдохнула. Маэкус был не только невиновен, но и его семья рассчитывала на то, что он выживет.

Все это исчезло, целая семья разрушена из-за одного высокомерного грубияна.

Мне хотелось убить Райдера за то, что он сделал.

— Должно быть, это было здорово. — Лэнсон засунул руки в передние карманы. — О нем заботилось так много людей.

— Да, — прошептала я, передавая письмо обратно. — У таких людей, как он, обычно так и бывает.

Я почувствовала, как внимание Лэнсона переключилось с письма Маэкуса на меня. — Я уверен, что у тебя есть семья, которая ждет, когда ты поступишь, верно? Люди, которые болеют за то, чтобы ты попала внутрь?

— Мои родители мертвы. — Слова вырвались у меня на одном дыхании. Я тут же пожалела о них, переключив свое внимание на кровать Маэкуса. Взгляд Лэнсона стал слишком прямым, слишком тяжелым, пока я стояла и ждала его ответа.

— Мне очень жаль, — прошептал он. — Я понятия не имел.

— Я была маленькой, — объяснила я. — Ничего страшного.

Слова оказались правдой. С годами смерть моих родителей превратилась в тупую боль. Теперь я могла думать о них, ничего не чувствуя. Я не могла вспомнить их лица, не могла вспомнить ни одной детали нашей с ними жизни.

Теперь Лорд был моей семьей. Румми была моей семьей. Они были для меня всем.

Моя прежняя жизнь канула в Лету, как и все воспоминания о родителях.

— Если тебе от этого станет легче, — добавил Лэнсон, — я иногда жалею, что мои родители не мертвы.

Мое внимание снова переключилось на него. Настала его очередь отвернуться и уставиться в крошечное окно в спальне. — Что? — спросила я. — Почему ты так говоришь?

Лэнсон пожал плечами.

Я подошла к нему ближе и положила руку на его напряженную спину. Я не была уверена, почему. Что-то внутри меня толкало меня утешить его. Может быть, потому, что меня некому было утешить, некому было поддержать меня, когда я действительно в этом нуждалась.

Лэнсону тоже кто-то был нужен.

— Я не хочу утомлять тебя подробностями, — вздохнул он.

Я шагнула к нему, заставив его посмотреть на меня усталыми глазами. — Это невозможно, — сказала я, сохраняя мягкость голоса. — Расскажи мне.

С каждой секундой воздух в комнате становился все гуще. Я прекрасно понимала, что чувствует Лэнсон: внутреннюю борьбу за то, чтобы признать правду.

Я скользнула рукой по его руке, переплетая свои пальцы с его. Его глаза смягчились от моего прикосновения, в них появилось легкое облегчение, и он крепче сжал мою руку.

— Я всегда был для них обузой, — объяснил он, — для моих родителей.