Крылья зла (ЛП)

А потом его губы прильнули ко мне, горячие и исцеляющие, возвращая меня к жизни. Вытаскивая меня из темноты, в которую я была готова погрузиться всего за несколько секунд. Руки Вульфа скользнули от моих плеч к запястьям, счищая остатки засохшей крови водой.

Затем он переместился к моей спине, сделав то же самое.

Он медленно покрутил меня, направляя к себе самыми мягкими прикосновениями, которые я когда-либо получала от него. Он не обращал внимания на мои покрасневшие глаза. Не обращал внимания на легкие всхлипывания.

Он просто принялся за работу, стирая кровь с моей груди и живота.

Вульф опустился передо мной на колени, его черные крылья распластались по влажной земле, и он провел руками по моим бедрам, коленям, икрам. В обычной ситуации я бы с удовольствием прокомментировала, как хорошо он выглядит на коленях, но я не могла вызвать улыбку на своем лице. Не могла заставить себя смеяться, не сейчас.

Но он знал это.

Не было ничего более интимного, чем это: два измученных войной, сломленных существа, обнаженные и изможденные, очищающие кровь со своей изодранной и ушибленной кожи.

Все еще стоя на коленях, Вульф поднял на меня глаза. На его густых ресницах блестели капельки воды. — Я говорил серьезно, Охотница. Мое сердце склоняется перед тобой и только перед тобой.

Я опустилась на колени рядом с ним, впервые осознав, насколько полностью обнажена. Все мое тело раскраснелось от его прикосновений, а его твердость уперлась в мое бедро.

Слезы все еще текли по моему лицу, но, черт возьми. Руки Вульфа были рядом, вытирали слезы, покрывали поцелуями их огненные дорожки.

Заставляя меня забыть. Заставляя меня чувствовать.

— Вульф, — выдохнула я, позволяя ему откинуть мою голову назад, чтобы поцеловать мою челюсть, мою шею.

— Хм? — хмыкнул он.

— Я не хочу возвращаться к прежней жизни, — призналась я. — Я хочу снова чувствовать.

Он отстранился и посмотрел на меня темными, напряженными глазами. — Тогда позволь мне помочь тебе, — сказал он.

Вся сдержанность, с которой он целовал меня до этого, рассеялась, оставив двух раненых, голодных хищников голыми в душе.

Но я не чувствовала себя хищницей. Не здесь. Не здесь, когда он держал меня, ласкал, смотрел на меня так.

Он поцеловал меня так, будто от этого зависела его жизнь. Я поцеловала его в ответ, запустив руки в его волосы, скользнула к нему на колени, облокотилась на него и прижалась к нему всем телом. Мои соски скользили по его теплой груди, создавая восхитительное трение, а горячая вода, падающая мне на спину, подчеркивала жар между нами, плавя и смешивая наши влажные тела.

Я застонала, когда его рука опустилась к моей заднице, крепко сжимая ее и покусывая кожу, покрытую синяками от его укуса всего за день до этого.