Крылья за моей спиной

— Ты каждый раз мне это говоришь.

— Знаю. Но я волнуюсь. Всегда волнуюсь, когда ты уезжаешь.

Он её поцеловал, после чего пообещал:

— Всё будет в порядке. Вернусь к выходным.

— И позвонишь, как только прилетишь, — напомнила ему Настя.

— Конечно. Правила я помню.

Она улыбнулась, немного смущённая тем, что он ей про правила напомнил.

— Значит, ты теперь свободная женщина? — спросила её Лида на следующий день. Настя сидела у неё на кухне, было время завтрака, девочки смотрели в детской фильм, а они собирались кофе пить. Лида чашки расставила, разлила горячий кофе и снова присела напротив Насти.

— Да, до пятницы я совершенно свободна.

Лида рассмеялась.

— Это хорошо. И немного странно. Кстати, кого Серёга защищает? Олигарха какого-то?

Настя лишь рукой махнула.

— Даже говорить об этом не хочу. Он не спит, не ест. И собирается на Бора-Бора.

Лида глаза на неё вытаращила.

— Точно, олигарха. Кстати, я тоже хочу на Бора-Бора. Правда, не знаю, где это находится. Хотя, какая разница?

На кухне появился заспанный и несчастный Григорьев. Волосы торчали, глаза не открывались, он, шаркая, вошёл на кухню, и на автопилоте двинулся в сторону холодильника. А Настя на часы взглянула. Обычно Фёдор просыпался рано и уезжал на работу, а тут одиннадцатый час, а он ещё бродит, как сомнамбула по дому. Лида же, ничуть не смущённая появлением мужа, громко сообщила:

— Григорьев, я хочу на Бора-Бора!"

"Фёдор схватился за голову.

— Не кричи, — свистящим шёпотом выдохнул он. Достал бутылку минералки и облокотился на дверцу холодильника.

— У него что, похмелье? — поинтересовалась Настя.

Лида кивнула, и снова обратилась к мужу.

— Ты знаешь, где это находится?

Пауза, после чего он сообщил:

— Французская Полинезия.

Лида на подругу посмотрела.

— Можно подумать, мне это о чём-то говорит. Скажи по-человечески, Федь.

— Лидунь, мне плохо. Можно я умру в тишине и покое? — Он повернулся, перевёл взгляд с одной женщины на другую, после чего поздоровался: — Привет, Насть.

— Привет, — весело отозвалась она. — С кем гулял?

Григорьев тяжко выдохнул, потёр грудь в районе сердца, словно задыхался, потом холодную бутылку с водой к груди приложил. Ответить, вроде бы, забыл.

— Армяне его вчера похитили, — ответила за мужа Лида. — Похитили и проводили над ним опыты. Это он мне так сказал, когда явился в три ночи. Если честно, я поначалу думала, что он говорит о пришельцах и это уже белая горячка. Но оказалось, что пока обошлось, пока это армяне.

Настя рассмеялась, ещё на несчастного Григорьева потаращилась.

— Ой, как мне тяжко…

Лида протянула руку и похлопала мужа по руке.

— Иди, родной, ложись, — без малейшего намёка на сочувствие, сказала она. — Я попозже к тебе зайду.

— Зачем?

— Не надо? Ну, тогда не буду заходить. Иди.