Крылья

Это та дорога, на которую свернула эволюция в тот самый день, когда у первых созданий появились первые глаза, и ты как ее высшее творение не сможешь – и не должна идти наперекор природе.

Он запечатлел поцелуй на моем лбу, и, господи, каким отрешенным и сдержанным показался этот поцелуй после тех, что он дарил мне раньше.

– Я смогу удержаться в этом теле еще несколько лет – вот на что намекала Дио, говоря о том, что мои годы сочтены. Потом я буду вынужден… поменять тело. И оно может оказаться таким, к какому ты просто не сможешь прикоснуться. Это мой четвертый прыжок, Лика, и я знаю, что мне не всегда будет везти так, как в этот раз, – Феликс взволнованно потер ладонями лицо. – Мне может достаться не просто тело малопривлекательного парня. Мне может достаться тело старика. Или женщины. Или физически неполноценного человека. Хорошо, если ты успеешь потерять ко мне интерес до того момента, когда мне придется сменить тело… Но если нет, то…

Я впала в оцепенение. Столько всего. И такими дозами! Помедленней, полегче, бога ради… Во мне снова начало крепнуть чувство, что мы не выйдем из этого ресторана рука об руку, как пара. Что-то встанет между нами стеной.

– Но сейчас-то ты в «правильном» теле, да? На этот раз тебе повезло! – изумилась я. – Почему же ты пытался… убить его?

– Феликс был влюблен в тебя. И я долгое время не мог понять, что это: остаточные реакции его мозга или же мои собственные чувства. Это тело рвалось к тебе, как помешанное, и это не устраивало меня…"

"И вот тут до меня начало доходить. Так вот почему он так волнуется, вот почему он не собирался возвращаться, вот почему его сестра говорила, что он будет зол, как дьявол!

– Ты не можешь ответить мне взаимностью и все это время думал, как бы помягче сказать мне об этом? – наконец спросила я, чувствуя страшную слабость в теле.

– Нет, вовсе нет! – быстро заговорил он, хватая меня за руки и покрывая мои пальцы поцелуями.

– Феликс, я вижу твое напряжение. Полчаса назад ты целовал меня так, словно я была всем смыслом твоей жизни, но я знаю, что иногда целуют… из жалости.

– Из жалости? – переспросил он, замирая на месте. Я нервно сглотнула. В международном конкурсе невинных реплик, которые обязательно приводят к непредсказуемым последствиям, я бы точно одержала победу. Теперь в глазах Феликса полыхало какое-то странное выражение, значение которого я даже не бралась толковать. Так, должно быть, смотрит хищник на жертву, которую вот-вот…

О господи милосердный…

Феликс наклонился и рывком придвинул к себе столик, стоящий рядом, и в следующую секунду я оказалась в тисках его рук. Он поднял меня легко, как тряпичную куклу, и посадил на стол. Его рука скользнула по моему затылку, собрала волосы в хвост и потянула их вниз.