Крылья

Остальные ребята-десульторы забыли об играх и стояли вокруг, глядя на Элли во все глаза.

– Прочь! – я вспугнул утку, та отскочила, разбежалась и взвилась в заснеженное небо, вторая дернула за ней следом, развернув пестрые крылья. Элли плакала у меня на груди, снег крохотными звездочками падал на ее волосы.

Скоро за мной приехал иссиня-черный «мазерати» моего отца, а за Эланоидес – «порше» ее родителей. Я вернулся в Лугано, Элли – в Лозанну. Мы не виделись, но перезванивались чуть ли не каждый день. Она успокоилась, и ее голос звучал даже весело. Накануне Рождества я набрал ее номер снова, и отец Эланоидес поставил меня в известность, что Элли наконец «ушла в прыжок». Ее тело доставлено в клинику для поддерживающей терапии. А агенты Уайдбека наготове и ждут звонка от нее.

– Как это произошло? – спросил я.

– Элли обожгла руку, когда доставала выпечку из духовки. Ничего серьезного, но для прыжка хватило.

* * *«Эланоидес сделала звонок, и с ней все в порядке», – вот все, чего мне удалось добиться от родителей.

– Где она сейчас? В какой стране? В каком состоянии? – пытался узнать я, но везде натыкался на прямо-таки Великую Китайскую стену. Уайдбек все держал в секрете. Кого будут вытаскивать и откуда – знали только генеральный, родители и агенты. Ладно, в конце концов я хотя бы знал, что она в надежных руках.

Потом я снова поехал в школу десульторов и попытался сосредоточиться на учебе. Иногда я звонил Эланоидес домой и пытался выяснить, где она и что с ней, но на мои вопросы ее родня отвечала крайне неохотно. Потом ее предки перестали говорить со мной вообще, а трубку начала снимать экономка – некая мадам Дюпри. Дюпри не то чтобы с радостью отвечала на мои вопросы, но она по крайней мере не бросала трубку. Наконец, месяца два спустя мне удалось добиться от нее, что Эланоидес дома, что с ней все хорошо, но та сама не хочет видеть меня.

– Почему она скрывается от меня? Мы были хорошими друзьями, – возмущаюсь я.

– Мне кажется, мадемуазель еще не вполне привыкла к своему новому телу.

– И что? Она собирается сидеть в своем доме целых три года?

– Да она вовсе не сидит, она ходит в кино и по магазинам, и…

– Ходит по магазинам? – тупо переспросил я.

– Да, вчера она купила чудное платье от Валентино…

– Платье, значит? – я прикрыл глаза в состоянии полного бешенства. – Я таки привезу ей утку, так ей и передай. Скажи ей, что звонил Кристиан и он был просто в ярости от того, что этот мерзавец Валентино может видеть ее, а Крис – нет.

На том конце провода воцарилась тишина, а потом раздался взрыв хриплого смеха: мадам Дюпри хохотала так, что уши закладывало. А потом гогот в трубке прекратился, экономка откашлялась и сказала:

– Не смею перечить вам… Ваша светлость.

Я застыл на месте, как громом пораженный.