Крылья феникса

Затем столкнул меня с небесного острова, в то время как сидящий на григанне Кайл был готов поймать меня в любой момент, если их затея не сработает. Но она сработала.

И все же Нориан, несмотря на благополучный исход, уже второй день продолжал злиться на них обоих.

Вчера во всем Артогане творились сумятица и неразбериха. Среди простого народа никто толком не знал, что произошло, делиться информацией власть не спешила, а фениксы никак не могли прийти в себя после обретения крыльев. Правда, обзавестись крыльями посчастливилось далеко не всем — тот же Кайл продолжал довольствоваться григанном. Впрочем, его это обстоятельство, как ни странно, не слишком расстроило.

И вот сейчас мы находились во дворце, прибыв сюда по приглашению самого императора. Именно из-за предстоящей приватной беседы с ним я и нервничала. Накануне Нориан уже разговаривал с ним, но император выразил желание видеть и меня.

Кроме того, в настоящий момент проходили массовые аресты бунтовщиков. Многие аристократы, участвовавшие в сговоре, лишались титулов. А еще всех подозреваемых проверяли на наличие в них тьмы. Отец Санди, как и она сама, тоже был задержан, а его открытие в использовании темной материи уже тщательно изучалось.

— Леди Трэйндж, — внезапно позвал меня вошедший в гостиную лакей. — Прошу вас проследовать за мной.

Поймав ободряющий взгляд Нориана, я поднялась с кресла и, взяв дневник, пошла в указанном направлении. Мысленно даже усмехнулась — надо же, как быстро в «леди» меня записали.

К слову, взять с собой дневник было отнюдь не моей инициативой, а просьбой императора. Зачем он ему, я не знала, но доверяла Нориану, который не имел ничего против.

Приемные покои, куда меня привели, оказались на удивление лаконично обставлены. Я ожидала видеть ту же помпезную роскошь, присущую всем интерьерам дворца, но здесь от нее имелась разве что позолоченная лепнина на потолке.

Император встретил меня сидящим у большого панорамного окна, из которого открывался вид на солнечный Дрейдер. Стоило мне его увидеть, как все волнение почему-то испарилось, и я почувствовала себя увереннее. Сделала соответствующий случаю реверанс и застыла в неудобной позе, дожидаясь, когда мне позволят распрямиться.

— Не вам мне кланяться, — в следующий момент услышала я.

Император улыбался, и его улыбка оказалась доброй, хотя и уставшей. Меня пригласили присесть и попробовать чаю, а затем император спросил, может ли он взглянуть на мой дневник. Этот дневник я до сих пор воспринимала как что-то очень личное, и делиться его содержимым с посторонними совсем не хотела… но отказать императору, разумеется, не могла.

— Не беспокойтесь, я не стану его читать, — угадал он мои мысли.