Крылья для попаданки

И тем не менее бледно-голубые, почти бесцветные глаза супруга взирали на меня зло и возмущенно, а вот мой взгляд сам по себе прикипел к его потрясающему телу, прикрытому лишь легкими белыми штанами. Высокий, мощный, невероятно фактурный мужчина, без перекачанных мускулов, которые бы утяжелили, добавили массы. Поджарое тело Йелли дышало силой и мощью, в нем не было ничего лишнего или неправильного, оно казалось идеальным! Источало флюиды чувственности и желания. На меня подействовало точно, даже дыхание перехватило. Впервые в жизни!

– Кайя, эту выходку я тебе прощаю, таким горячим взглядом меня мало кто одаривал, – ленивый циничный тон Йелли подействовал на меня как холодный душ, нет, как ледяной.

Мысленно обругав себя, я пришла в чувство, демонстративно закатила глаза и тоже пожелала ему «доброго утра»:

– Нельзя быть таким доверчивым и самоуверенным, это может привести к плачевным последствиям.

Тем более убедилась, что под простыней на мне платье. Я выспалась и чувствовала себя прекрасно, несмотря на бесстрастный взгляд мужчины, с которым проснулась в одной постели. Впрочем, взгляд этот не вязался с едва заметной ухмылкой на его чувственных губах.

– Знаешь, Кайя, со мной впервые спорит женщина, даже больше – играет. Это, оказывается, забавно и… возбуждает, – глухой голос Йелли с тягучими нотками, с определенным намеком почти осязаемо коснулся моей кожи, слегка царапнул, как вчера в храме-пещере.

– Игры до добра не доводят! – Я наставительно подняла палец, но нервно сглотнула, что не укрылось от него.

– Смотря с кем, какие, когда и где, – шире усмехнулся муж. – Хочу предупредить тебя, Кайя, что леары любят играть, правда, обычно это опасное занятие. Настоящих мастеров мало, но мнят себя таковыми многие.

Я встала, поправила платье, волосы и уже хотела высказаться не менее иронично, но Йелли опередил:

– Кстати, ты храпишь во сне!

Мои щеки опалило жаром смущения и стыда. Я кашлянула, прочищая горло, и буркнула:

– Это небольшая особенность моего рода…

– Ясно. Значит, именно благодаря твоему роду, мои ночи никогда не будут тихими и спокойными, – сделал вывод Йелли, садясь на кровати.

Ну знаю я, что храплю тихонечко. Это действительно наследственная особенность строения носоглотки, которая передалась мне по отцовской линии. Даже записывала в юности свой сон, чтобы определить, насколько громко, и точно знаю, что это не «классический» храп, а легкое посапывание. А меня тут прямо нарушителем спокойствия выставили.

– У каждого свои недостатки! Я же твое излишнее красноречие терплю и не жалуюсь, не нравится – не слушай, – разозлилась я и, круто развернувшись, пошла искать ванную.

Вслед донеслось насмешливое, довольное хмыканье. Похоже, мужу доставляет удовольствие выводить меня из себя.