Крылья бабочки

 – Брендон присел на край стола, совсем близко, почти касаясь узкой юбки стоящей рядом Трейси.

– Не понимаю, о чем ты, – она невинно похлопала ресницами, затем, пряча улыбку, опустила глаза, с нарочитой серьезностью рассматривая протокол слушания.

Брендон молча изучал ее, и его взгляд горел восхищением. И Трейси нравилось это! Ей было приятно, что она смогла удивить его, а еще то, что даже не глядя на него, она ощущала тяжесть его взгляда. Ту самую, которая заставляет сердце биться чаще, а кожу пылать.

Молчание затягивалось, окутывая густым, наполненным невидимыми искрами облаком их маленький мир, сужая его до мужчины и женщины. Трейси поспешно засобиралась, пожалуй, слишком поспешно.

– До скорого, мистер Стеклер, – дружелюбно проворковала она и, подхватив дипломат, пошла к выходу. Еще мгновение и победительницей из этого зала она уже не выйдет.

Брендон следил за каждым ее шагом: наслаждался покачиванием бедер и стройными длинными ногами, пока Трейси не исчезла, аккуратно притворив за собой дверь, оставляя его наедине с мыслями. Его тянуло к ней, до сих пор тянуло, а ведь она не была блистательной красавицей, чья красота сводила с ума, не давая возможности думать о чем-то еще. Трейси была скорее привлекательной, но зато удивительно сексуальной. Ее не хотелось ставить на пьедестал, поклоняться ее потрясающей внешности и сдувать пылинки. Ее хотелось брать: быстро и часто, медленно и долго. Она была создана, чтобы дарить удовольствие в постели, без ханжества и глупого жеманства позволяла делать с собой всё, наслаждаясь каждым движением вместе с ним. Трейси возбуждала его, как сотни других женщин, – с этим проблем у него никогда не было, – но парадокс был в том, что после секса она стала возбуждать еще больше. Он не потерял интерес к очередной покоренной вершине. Брендон вообще не считал Трейси трофеем, тем более, завоеванным. Она нравилась ему, серьезно это или нет – пока не ясно, но зато чувство казалось по-настоящему искренним.

Брендон поднялся, одернул пиджак и, разгладив пару морщинок, появившихся на темных брюках, бросил взгляд на место судьи. Сегодня он лишился небольшого кусочка от своего пирога, но все равно восхищался ее сообразительностью и смелостью. Брендон всегда был победителем, обожал быть первым, любил завоевывать и вкушать плоды своих побед. Но впервые в жизни он не хотел выиграть во чтобы то ни стало: использовать откровенно нечестные методы и хитрость на грани обмана. Он задумался, пытаясь определить: а как можно назвать выходку самой Трейси? Засмеявшись, Брендон не без гордости счел это смекалкой. Полански тоже любила побеждать."

"– Любовь… – задумчиво произнес Брендон. Он никогда не боялся любви в драматичном, слезливом понимании.