Крылья бабочки

Но это было неправдой: Трейси никогда не была слабой. Он знал, что она – сильная, волевая личность, а теперь знает, что она расчетливая, лживая лицемерка. Марко скользнул взглядом по ее лицу, на котором почти не было косметики – от этого она казалась совсем юной. Трейси изменила привычный уклад его жизни и в очередной раз убедила, что женщине нельзя доверять, нельзя относиться как к равной, ее можно только использовать. Марко злился на себя за то, что не смог остаться равнодушным к ее красоте и уму, что подпустил слишком близко, позволив нежности просочиться в его сердце. И разозлился снова, потому что не был равнодушен к ней даже сейчас. В нем все еще жила любовь, но любовь изрядно отравленная ненавистью и жаждой мести, от того еще более жгучая и опасная.

– Здравствуй, – тихо произнесла Трейси, подходя ближе, вглядываясь в его лицо. В ней тоже жила любовь к нему, и она тоже была испорчена, только страхом.

– Как ты? – Они ведь не виделись после ее истерики, и Трейси немного отпустило нехорошее предчувствие. Марко интересовался ее состоянием, значит, всё нормально?

– В порядке, – опуская глаза, ответила она, до сих пор цепенея от воспоминаний: клетка и грозный рык собак теперь будут преследовать ее всю жизнь. – Ты сказал, что я срочно нужна тебе, что-то случилось?

– Нужно посмотреть несколько договоров, они мне нужны сегодня.

Трейси послушно кивнула, потому что из этой ситуации не было выхода. Возможно, этим она подпишется под своим тюремным сроком, но зато не под смертным приговором.

– Присаживайся, – Марко указал на свое кресло, на столе лежала папка с бумагами. Трейси повиновалась, погружаясь в чтение и делая пометки карандашом на чистом листе.

Марко же не мог отвести от нее глаз, изучая не без восхищения. Спокойная, задумчивая, собранная. Трейси практически научилась скрывать эмоции, но страх он узнавал безошибочно, слишком часто встречался с ним в жизни. Она подняла на него глаза, словно ощутила его мысли, и Марко словно ударило током. Он ведь в последний раз видит ее, в последний раз глотает воздух, наполненный цитрусовым ароматом ее кожи, в последний раз может услышать ее греховные стоны удовольствия. В последний раз…

Но он не хотел дотрагиваться до нее. Отвращения не испытывал, но прикасаться к ней не желал, что-то удерживало от этого шага, хотя изначально Марко планировал снова взять Трейси в кабинете, трахнуть, как шлюху: так, как с ней еще никто не делал. Унизить и растоптать.

– Я закончила. – Ее голос ворвался в сознание, отгоняя прочие мысли. – Я внесла несколько новых пунктов, потом нужно бу…

– Оставь, – прервал Марко и посмотрел на часы. – Мне уже нужно уезжать.

Трейси поднялась и вышла из-за стола, останавливаясь в нескольких футах от него.