Крылья бабочки

Он уже представлял, как сидит в Вашингтоне и пользуется большим уважением всего сената, проведя самый громкий и выигрышный процесс: наркотики – бич общества, и он спасет от него Нью-Йорк, засадит лидеров Синдиката и станет конгрессменом. – Его водитель – федеральный агент.

Дональд присвистнул, взволнованно соображая, что делать с полученной информацией. Они еще немного поговорили на эту тему, потом переключились на большую политику, активно, но с удовольствием, поспорили и начали обсуждать дела семейные.

– Надо сходить отлить, – ставя на стол вторую пустую бутылку пива, сказал Дональд и поднялся.

Он вошел в туалет, проверил, что в столь поздний час никто больше не решил посетить уборную и заперся в одной из кабинок. Он достал бумажник и вынул из маленького кармашка сим-карту. Вставив ее в телефон, быстро набрал заученный номер. Тони Браско – владелец нескольких клубов и ресторанов, а также подпольных борделей по всему городу – поднял трубку после третьего гудка. Его голос был веселым, а предложения заманчивыми, но не долго. Дональд скупо обрисовал ему ситуацию, затем отключился и, сломав сим-карту, спустил ее унитаз.

Глава 28. Карты розданы, сыграем?

Вокруг Марко стояла оглушительная тишина. Тони Браско отключился пять или десять минут назад, а может, больше?.. Сколько прошло времени Марко не знал, но продолжал держать телефон возле уха, впитывая жестокую правду.

«Том?!»

– Чертов сукин сын! – громко выругался Марко, вырываясь из окутавшего голову вакуума

«Трейси?! Трейси…»

Он снова замер, вспоминая ее, вспоминая их. Как она обнимала его, прижимаясь всем телом, как шептала нежные слова, а смотрела так, что у него голова шла кругом, и желание никогда не расставаться заставляло совершать поступки совершенно ему несвойственные. Могла ли она так поступить с ним? Могла ли предать?

Марко вспомнил начало их романа: она ведь не хотела быть с ним, каждый день ждала, что он не позвонит, что потеряет интерес, пресытится, а потом все изменилось – Трейси поддалась чувствам. А может, нет? Может, чувства были только у него?

Я люблю тебя, Трейси.

Я люблю тебя…

Люблю…

Эти слова набатом отзывались в голове и острыми иглами впивались в сердце. Спелый оранжевый апельсин покатился по столу и упал на пол, но Марко не обратил внимания, крепко сжав в руке маленький нож для резки фруктов, не замечая боли и алой крови, тонкой струйкой сбегавшей на стол. Он любил апельсины, и в его кабинете всегда стояла ваза с цитрусами.

– Сука, продажная сука! – Марко бурно задышал, пытаясь взять под контроль обуявшую его ярость. Он буквально физически чувствовал, как каждая клеточка, еще несколько минут назад дышавшая чем-то светлым и радостным, наполнялась черной ненавистью.