Крылья бабочки

Но всё, что между ними происходило – пряталось за надежно закрытыми дверями его квартиры.

Она на мгновение прикрыла глаза, стирая явные следы негодования и злости, упрямо вздернула подбородок и спокойно окликнула администратора.

– Передайте, пожалуйста, мистеру Мариотти, что у меня появились неотложные дела. – Трейси не могла и не хотела присоединяться к этой компании. Ей претила сама мысль, что присутствующие сочтут ее обычной девкой. Может, для Марко она таковой и являлась, но не для себя. Для себя – нет!

Администратор кивнула, а Марко, словно ощутив присутствие Трейси, обернулся, встречаясь с ней взглядом, затем поднялся. Она не стала ждать пока он подойдет, просто развернулась и быстро скрылась за спинами людей, мощным потоком заполнивших клуб.

Марко смотрел ей вслед, не делая попыток догнать, вообще не двигаясь, даже когда к нему подошла миленькая блондинка и мягким голосом начала извиняться за Трейси, не повернул головы. Он ведь знал, что не стоило ее приглашать, сегодня присутствовали не те люди, с которыми ей следовало водить знакомство, но ее звонок застал врасплох. Впервые Трейси благодарила его так искренне, и приглашение в клуб вырвалось спонтанно. Две недели он покорно ждал, когда закончится важный судебный процесс, и жутко изголодался. Марко намеренно отгонял более подходящее «соскучился», слишком нежно, слишком правдиво. Трейси не нужна была его нежность, ей вообще от него ничего не нужно. Это злило, заставляло быть жестким с ней, добиваться ответа способами, которые она безоговорочно понимала. Сначала казалось, что Трейси понимает только язык силы. Сейчас Марко осознавал, что это его она принимает с позиции силы и никак иначе.

Марко лениво опустился в кресло, возвращаясь к беседе, но мыслями был не здесь. Между ними было сильное физическое влечение, это даже любившая обманываться Трейси признавала, но было что-то еще. Марко чувствовал это. Видел, когда замечал, что она украдкой изучает его, или когда забывается и шепчет нежные слова, не пошлые и наигранные, как улыбки сидящих рядом шлюх, а ласковые, но возбуждавшие так сильно, что он с исступлением прижимался к ней, не давая вздохнуть от яростных поцелуев.

Они ведь могли спокойно беседовать, а иногда увлеченно обсуждать практически любую тему. Только вот Трейси постоянно одергивала себя, как ежик покрывалась острыми колючками, словно над его шутками нельзя смеяться, а получать удовольствие от разговоров совершенно недопустимо. Он закрывал на это глаза, тем более что любил слушать. Если с человеком комфортно, а таких было немного, Марко предпочитал расслабляться в молчании.

Он моргнул, прогоняя из мыслей несвойственную ему слабость, романтичную чепуху, отвлекающую от первоочередных задач. Марко посмотрел на часы: пора.