Кружок экстремального вязания

Поэтому мы всегда берем двух-трех пациентов по благотворительной программе совершенно бесплатно. В других отделениях, где у нас люди в состоянии полегче, они способны сидеть и говорить – пусть плохо, но мы их понимаем, – вот там работы у персонала меньше, а бесплатных мест больше… Как вам Марк?

– Ваш супруг прекрасно выглядит, – бойко соврала я.

– Спасибо. Верю, что когда-нибудь муж очнется… Ой! Эндрю!

Надежда остановилась. Я повернула голову и посмотрела туда, куда глядит врач. По коридору бойко шагал стройный мужчина с букетом незнакомых мне цветов, похожих на куски разноцветной ваты.

– Всем привет! – сказал незнакомец, приблизившись к нам. – Надюша, прости, приехал раньше. Держи цветочки, забыл, как они называются. Не пахнут, можешь смело их в палате Марка ставить. Как он?

– Очень хорошо у него все, – улыбнулась доктор. – Эндрю, это Евлампия, сыщик из частного агентства. Дорогая Лампа, перед вами Эндрю Джонсон, лучший эксперт по произведениям искусства и мой хороший друг. Несмотря на то что Дрю американец, он прекрасно говорит по-русски.

– Никогда не встречал даму-детектива! – восхитился мужчина. – В моем представлении сыщик – это непременно мужчина с трубкой в зубах.

– Шерлок Холмс – пример для всех, – рассмеялась я. – Ох, мне определенно не хватает доктора Ватсона!

Глава десятая

– Вегетативное состояние, – вздохнул Костин, – с мужчиной не побеседовать…

– По Коравалли не скажешь, что он живой человек, – тихо пробормотала я, – но видно, что он дышит. Безумно жаль Надежду, она делает все для мужа.

– Но завела любовника, – заметил Чернов. – Ты только что рассказала про мужика с цветочками.

Мне стало обидно за врача.

– Вольская считает, что Марк ее слышит и видит, просто сообщить об этом не способен. Но, наверное, она, профессиональный медик, понимает, что супруг никогда не станет прежним. А каждой женщине хочется тепла и поддержки, вот и появился…"

"– Джонсон Эндрю. Это имя он взял в Америке, до эмиграции был Мироновым Родионом Никитовичем, – громко произнес Юра. – Учился в МГУ на историческом факультете, получил диплом с отличием. В начале девяностых годов, будучи кандидатом наук, уехал в США. Его пригласил к себе известный американский искусствовед Эдуард Голованофф, чьи дед и бабушка удрали в тысяча девятьсот восемнадцатом году от большевиков. Дедушку, профессора МГУ, историка, быстро пригласили на работу в Йель, и бабуля не растерялась. Марфа Андреевна училась живописи. Чтобы не висеть камнем на шее супруга, она начала рисовать милые поздравительные открытки с изображением котов, собак, щенят, ангелочков, пухлых младенцев. Подобного добра в США горы.