Танец кружевных балерин

Как пройти через такое – и не умереть? Не сойти с ума? Не озлобиться на весь мир?

Еще на одной фотографии улыбались в камеру два мальчика и девочка, лет примерно пятнадцати. Снежана узнала место – школьный двор восьмой школы, совсем недалеко от этого дома. Только и надо, что пересечь парк, пройти один квартал до улицы Мира, повернуть направо и прошагать еще два квартала. Она зачем-то вытащила фотографию из уголков, удерживающих ее на странице, и перевернула. «Надежде Андреевне от трех С», – было написано на обороте.

Кто такие эти «три С», она не знала, пожав плечами, засунула фотографию на место, закрыла альбом и убрала его обратно в ящик. Вытащила жестяную коробку, видимо тоже привезенную Лидией из-за границы, только не из-под кофе, а четырехугольную, из-под печенья, подцепила ногтями довольно тугую крышку.

Письма хранились здесь. Обычные рукописные письма в конвертах с марками, которых давно уже не пишут. Первое письмо, судя по штемпелю, было отправлено из Лейпцига в 1991 году. Ну да, это то, которое Клеменс Фальк написал после того, как рухнул железный занавес и это стало возможным. На втором оттиск гласил, что оно пришло в 1992 году, и в нем Клеменс должен был обвинить возлюбленную в том, что она не сохранила дочь. Вскоре после того, как она получила это письмо, Надежда заболела и умерла. Лидия Андреевна была уверена, что от горя.

Немного поколебавшись, Снежана открыла первое письмо и начала читать. Она плохо знала немецкий, поэтому поняла только первую фразу «Дорогая Надя». Второе письмо начиналось обращением «Госпожа Строгалева». Ну надо же, как рассердился. Совать нос в чужие письма было совершенно неприлично, но в них могло быть что-то важное, что пригодится полиции, реши она затеять настоящее расследование.

Впрочем, прочитать их Снежана все равно не могла, а забрать с собой, чтобы перевести со словарем, не осмелилась. Никто не давал ей разрешения рыться в чужом столе. Она не полиция, чтобы устраивать обыск. Немного поколебавшись, Снежана приняла промежуточное решение – сфотографировала письма на телефон, чтобы позднее решить, что с ними делать, и убрала обратно в коробку, аккуратно задвинув ящик на место.

Конверт с обратным адресом она тоже сфотографировала. Теперь можно попытаться найти потомков Клеменса Фалька. Вот только Зимин не согласится просить свою бывшую жену об этой услуге. Да и сама Мария вряд ли захочет тащиться куда-то, чтобы поговорить с незнакомыми людьми о том, что было семьдесят пять лет назад. Нет, незачем даже и мечтать.

Новая пришедшая в голову мысль не дала ей впасть в уныние. Ну конечно, как же она сразу об этом не подумала.