Кружевное убийство

У Софии не училась, в дом к ним была не вхожа, не слыхала, как они поют с матерью – сколько русских народных песен знают. Я ведь все эти годы в их доме душой отогревалась, и это тепло души домой приносила – мужу, детям. А ты все это променяла на цацку какую-то глупую, безделушку. Что, помогла она тебе в жизни? Разбогатела ты с того креста, Дуся?

– Не разбогатела, – тихо ответила бывшая подруга. – Да не об этом сейчас разговор. Именно из-за креста я и пришла, Тата. Я вернуть его тебе хочу.

Чуть привстав с табуретки, Дуся пошарила рукой в складках широкой юбки, извлекла оттуда замызганную тряпицу, развернула и положила на отскобленный добела обеденный стол золотой крест. Синева сапфиров под бьющим через оконное стекло солнцем растеклась по комнате, словно кусочек неба пролез в приоткрытую форточку.

Тата в немом изумлении стояла и глядела на крест. Признаться, за сорок лет она практически забыла, как он выглядит. Да и немудрено: всего два раза она смотрела на него, держа в руках проклятую вещь. Первый – когда схватила ее с комода в коридоре брянцевского дома, второй – когда они с подружками закапывали крест в укромном месте в лесу, в своем тайнике, где привыкли хранить немудреные девчачьи ценности. Тайнике, который Тата нашла разоренным сорок лет назад и поняла, что подруги ее обманули.

– Зачем ты его принесла, Дуся? – наконец нарушила молчание она. – Есть вещи, которые нельзя исправить, и прошлое, в которое нельзя возвратиться.

– Тата, я хочу, чтобы ты его спрятала, – сказала Дуся глухим, низким голосом. – Дело в том, что за этим крестом охотятся, и я боюсь, что меня из-за него скоро убьют."

"– Дуся, а ты, часом, здорова? – с подозрением спросила Тата. Подруга детства выглядела совсем больной. Узкое изможденное лицо посерело и было покрыто мелкими капельками пота, словно росой. Она тяжело дышала, впалая грудь ходила ходуном под белой рубашкой, заправленной в широкую юбку, совсем простой, не то что в детстве, когда Дуся украшала свою одежду шнурами, бантами и вышивкой. – Что это, ты преследований начала бояться? Кому ты нужна и кто про этот крест может знать спустя сорок лет? И вообще, почему вы его с Палашкой не продали, как хотели?

– Палашка не дала – все боялась продешевить. Как мы, четырнадцатилетние девчушки, могли покупателя найти? Вот она и предложила сохранить крест в укромном месте до тех пор, пока не вырастем.

– Так уж вы выросли давно, – с издевкой сказала Тата, – или Палашка и с тобой делиться не захотела?

– Палашка же жадная, всегда такая была. – Дуся тоже слабо усмехнулась. – Она никак не могла с крестом расстаться. Ей даже денег было не нужно, которые за него можно было выручить. Ей был важен сам факт обладания этой вещью.