Крутые профи

Вольная жизнь осталась за порогом, и в Чалом мгновенно проснулись прежние привычки, приобретенные «у хозяина». Он – вор! А следовательно, и вести себя нужно было подобающе: без суеты, делово, при этом строго присматривать за тем, что творится вокруг. Одно дело – повстречаться где-нибудь в московском переулке: постояли, перетирая прежнее житье, а может, даже зашли в ресторан пропустить стопку за встречу, и совсем иное – столкнуться в «чалкиной дерев-не». За те пять лет, что они не встречались, судьба прежнего приятеля могла пойти под откос, а потому к протянутой руке следовало относиться осторожно: одного такого прикосновения достаточно, чтобы перечеркнуть заслуженный авторитет. А вдруг приятель уже запомоен!

Чалый впечатал в Сеню угрюмый взгляд. Он даже не рассматривал его, а сканировал вместе со всеми мыслями и нутром, что вмещало его тщедушное хромоногое тело. И, видно, не отыскав в нем никаких косяков, неторопливо протянул руку.

– Здравствуй, кореш.

Поспешнее, чем следовало бы, Сеня пожал руку авторитету. Чалый слегка нахмурился; помнится, он знал его не таким суетливым.

– Располагайся, – показал Сеня на шконарь у самого окна. – Здесь тебе получше будет.

Марка Чеканова встретили вопросительные взгляды: следственный изолятор не самое подходящее место для откровений. Не перед бомжами же исповедываться.

– Это Чалый, – проговорил Сеня, повернувшись, в глубину камеры. – Мы с ним в детстве… в одном дворе росли.

В какой-то момент Чалому показалось, что Сеня назовет его корешком, но тот благоразумно не стал навязываться в друзья, понимая, что неизвестно, как к этому отнесется авторитет.

Чалый невольно нахмурился: словоохотливый приятель нравился ему все меньше. Походило на то, что со временем он приобрел словесное недержание. К таким людям следовало относиться настороженно.

Некоторые из сидельцев вытянули шею, стараясь рассмотреть вошедшего. На их лицах Марк рассмотрел откровенное любопытство. Было понятно, что о Чалом они слыхали. Другие лишь поглядывали из-за плеч – проявлять усиленное любопытство им было не по чину. Ежели гость захочет, так сам о себе расскажет.

– Как ты сюда угодил? – Сеня благоразумно улыбку убрал. – Я уж подумал, что эти стены не для таких людей, как ты.

Чалый лишь хмыкнул. Интересно, что бы сказали в хате, если бы он отважился на правду?

– Менты косяк под меня подвели. Приходится выжидать.

– Вот оно что!

– Я здесь надолго не задержусь. Может, день-другой. Самое большее – неделю. А ты как здесь?

– Баба моя на меня телегу накатала, будто я ее «приголубил» поленом. Ха-ха! А я ведь ее, дуру, пальцем не задел.

– Так уж и не задел? – усмехнулся Чалый.

Собственно, ему было все равно, что у того происходит с женой, но отмалчиваться не хотелось.