Крутые парни

По субботам Пузырь вместе со своими друзьями традиционно проводил время с девочками. А по будням они работали на него у гостиницы «Астория», заставляя прижимистых, но нетвердых в делах покупной любви иностранцев расплачиваться за нее твердой валютой.

День, когда путаны обязаны были трудиться за идею, то есть обслуживать задарма его самого, приятелей, а также почетных гостей, он называл «субботником».

Пузырь отобрал с десяток девиц с монашеским обличьем. Они бросали на него кроткие взгляды, а он рядом с ними ощущал себя завоевателем, вторгшимся в обитель «христовых невест», так что им ничего другого не оставалось, как подарить свою честь доблестным воителям, дабы сохранить себя для дальнейших молитв.

Кроткие «голубицы» удовлетворяли любое желание каждого из гостей, сочетая с необыкновенным мастерством как преданность бессловесных рабынь, так и мудрость гейш, обладающих даром поддерживать во время трапезы благоприятную для пищеварения атмосферу.

Для приятного уединения Пузырь выбрал хрупкое создание семнадцати лет от роду и росточком с ноготок. Куколка – известная на весь Санкт-Петербург дорогая проститутка – считалась профессионалкой в своем деле, а ее «рабочий» стаж уже насчитывал что-то около четырех лет. Рядом с ней Пузырь ощущал себя Ильей Муромцем. А немного позже он убедился, что в присказке относительно золотника, который мал, да дорог, таится глубокий смысл."

"Куколка раздела и уложила Пузыря в постель сама. Он и опомниться не успел, как она – нагая, с распущенными по спине волосами цвета спелой пшеницы – оказалась верхом на его пузце. Легкая, воздушная и вездесущая. Сначала она повалилась на него и впилась в губы, а потом сползла вниз и принялась облизывать его соски и живот. Пузырь возбудился. Она схватила член и, теребя его нежными пальчиками, склонилась и взяла в рот головку его уже затвердевшего копья. Когда она начала ласкать языком уздечку, Пузырь живо вообразил, что может ощущать космонавт в состоянии невесомости. Он уже готов был выполнить «спуск», но она приподнялась и, схватив обеими руками теперь уже по-настоящему гигантский фаллос, поместила его одним махом в свое влажное и плотное лоно. Пузырь замычал, когда Куколка быстро-быстро стала подниматься и опускаться. Он уже ощущал себя не Ильей Муромцем, а разнузданным Соловьем-разбойником. Ничего подобного он раньше не испытывал. Правильно говорят, что женщины уважают лишь грубую силу, пронеслось в голове. Ну, держись, наездница! Дальше он имел ее, как хотел, и всякий раз она извивалась в судорогах, стонала, металась… и умоляла повторить все с самого начала.

В субботу он, как говорится, предавался излишествам, перебрал спиртного и теперь, воскресным утром, валялся пластом.