На крутом вираже

Краем глаза Лев заметил, что кто-то из стоящих у машины людей звонит куда-то, до него донеслись слова: «Врача надо срочно, он сильно пострадал!» Поняв, что помощь уже вызвали, он нагнулся к охраннику, позвал:

– Борис! Борис!

Глаза на залитом кровью лице открылись, Громов увидел его, что-то попытался сказать, но ничего слышно не было. Лев наклонился к самому лицу пострадавшего и различил слова:

– «Макаров» был мой… глупость сделал… с Кавказа привез, со службы… хотел сказать… но я не стрелял… не стрелял… клянусь… я хотел…

Борис силился сказать что-то еще, но судорога исказила его лицо, глаза закатились, губы сжались. Струйка крови пролилась изо рта, и он замер.

Кто-то довольно грубо дернул Гурова за плечо, отстраняя его от кабины. Он обернулся, увидел двоих полицейских, а за их спинами врачей и сказал:

– Все, его можно вынимать. Но помочь ему, кажется, уже невозможно.

Предупреждая вопросы, достал свое служебное удостоверение и показал его сотрудникам ДПС. Врачи между тем осматривали охранника, и один из них покачал головой. Да, помочь Борису Громову, как видно, было уже нечем.

Полицейские начали свою работу: измерять тормозной путь, фотографировать искореженную машину. Врачи извлекли тело водителя из кабины и уложили в «Скорую». Тут Гуров заметил, как к месту аварии подъехала еще одна полицейская машина. Из нее вышел капитан Коптелов и сразу направился к искореженной машине. Гуров двинулся ему навстречу.

– К сожалению, Громова допросить не удастся, – сообщил он капитану. – Он мертв.

– Разбился? – покачал головой Коптелов. – Эх, жалость какая! Дал бы нам себя допросить, снять показания – а потом хоть в море топись, хоть об скалу бейся – уже не жалко…

– Почему же тебе его не жалко? – спросил Гуров.

– Как почему? – удивился капитан. – Ведь теперь ясно – это он все делал!

– Что именно?

– Да все! Он подстроил аварию, в которой погиб Горшенин, он отравил горничную, и он стрелял сегодня в Перевозчикова. Пистолет точно был его. А обыщем его комнату – глядишь, и яд найдем. Так что все преступления в усадьбе Селезнева раскрыты. Только вот преступника допросить не удалось…

– Как у тебя все ловко получается! – с иронией посмотрел на него Лев. – Ты только еще одно преступление Громова не назвал.

– Это какое же? – удивился Коптелов.

– Организация аварии, в которой погиб сам Громов. Вчера кто-то испортил патрубок бачка с тормозной жидкостью. Громов не знал об этом, пытался совершить побег на испорченной машине – и в результате погиб. Так что не надо на него все списывать. И вообще, надо нам с тобой поговорить, все хорошенько обсудить. Знаешь что? Давай поедем не в усадьбу – там даже у стен есть уши, а к тебе в отдел. Сядем в твоем кабинете и все обсудим.