Крутой. Право на любовь

– Бэби, это опасно! Тебе мало того, что случилось? – папаша слегка остывает, по крайней мере, больше не рычит, а я делаю обиженным лицо.

Господи, да по мне сцена плачет! Такие роли пропадают! Талантище!

– Я же не буду больше шляться в одиночестве…

– Нет, я сказал! – снова рычит отец, а после встает из-за стола. Да так, что стул с грохотом падает на пол. – Разговор окончен!

– Ага, – умничаю в ответ, правда, довольно тихо, но отец все равно слышит.

– Повтори? – останавливается рядом со мной и косится в мою сторону сверху вниз.

– Говорю, ты на встречу опаздываешь, – тоже поднимаюсь со своего места, беру отца за галстук и резко его затягиваю у него на шее. – Папочка!

– Тебе полезно, – посылаю ему на прощанье кривую улыбочку и плавной походкой направляюсь к выходу. – Достал уже со своим тотальным контролем! – теперь-то он меня точно не слышит, и можно вдоволь посылать в его сторону все мыслимые и немыслимые эпитеты.

Золотая клетка! По-другому и не скажешь! Кто хочет со мной местами поменяться? Я с удовольствием свалила бы из всей роскоши, богатства и одиночества. У моего папаши огромные проблемы – из дома мне без охраны ни ногой. У папы снова проблемы – вообще запирает в доме на неделю. Опять же под неусыпным взглядом все той же охраны.

Шаг влево, шаг вправо – тут же доносят папеньке. Как же я в школе учителей ненавидела, кто бы только знал!

“А ваша Ульяна опоздала на урок!”

“А ваша Ульяна получила двойку!”

“Надо же, учительнице нахамила!”

“Виктор Алексеевич, примите меры!”

И так каждый день, на протяжении всего учебного года, а я специально бунтовала и устраивала очередную провокацию.

– Спорим, Спасская, что англичанка отцу не настучит в этот раз? – провоцировали меня одноклассники, а я лишь глаза закатывала.

– Скучно с вами, – кривилась в ответ, заранее зная исход событий.

Стучали все и всегда. По поводу и без. Лишь бы всемогущий Спасский Виктор Алексеевич обратил на них (не на меня) свой драгоценный взгляд. Чем хуже я себя вела в школе, тем больше с папаши сбивали учителя бабла на ремонты, компьютеры и прочую лабуду.

Только вот счастливее я от этого все равно не становилась…

– Ирка, выручай, – чуть ли не шепчу в трубку, выглядывая в коридор из своей комнаты. – Надо умирающим голосом громко стонать мне в трубку и требовать, чтобы я к тебе срочно приехала.

– Чего? – как обычно, до моей подруги туго доходит, но на нее можно положиться.

Никогда не подводила. Не подведет и сегодня.

– Меня отец из дома не выпускает, – все так же негромко произношу, разглядывая пустой коридор. – Но надо смыться.

– Зачем? – Ирка снова тормозит, но я даже не раздражаюсь.

А смысл? Она всегда такая – сегодня не исключение.