Круто ты попал!

Подавив стон, лёг на кровать и мгновенно отключился.

– Может, он ещё и ничего, а? – прозвучал в темноте комнаты голос Второго.

– Такие не меняются, – сварливо возразил ему Первый.

– А я бы ему помог по возможности, – Третий вздохнул и пояснил, – мне кажется, он поддаётся перевоспитанию. Но нужно обязательно, чтобы он сходил на приём к … сами знаете кому.

Ночную тишину комнаты нарушило слаженное хихиканье.

Утро принесло с собой солнечный свет, свежий воздух и жуткую боль в каждой мышце, из-за которой шевелиться не хотелось вообще. Но громогласный рёв коменданта «Казарма! Подъём!» не оставлял выбора: повторения вчерашнего позора Огюст допустить не мог. Поэтому пришлось со стонами и ругательствами вставать с постели, умываться холодной водой и влезать в тренировочную форму отвратительного мышиного цвета.

Вчерашний вечер помнился смутно, события слились в какую-то невнятную череду, и Огюст уже не понимал, правильно ли он сделал, рассказав о Кайле лейтенанту. Хоть Стендридж и не был близко знаком с драчуном Морриганом, он прекрасно был наслышан о его вспыльчивом характере. С Кайла станется представить его в глазах однокурсников доносчиком и предателем, а Стендридж, при всех своих многочисленных недостатках, им никогда не был.

Огюст вышел на улицу, стараясь не обращать внимания на нечастые, но всё же имеющие место быть, смешки. Какой-то парень, кажется, из некромантов, проходя, несильно, но ощутимо толкнул его с насмешливым вопросом:

– Что, Стендридж, сегодня ты решил не радовать нас халатом? А мы, честно говоря, очень рассчитывали!

Огюст молча скрипнул зубами, но промолчал, так как ответить грубияну ему было нечем. Сам вчера подставился так, что теперь ему этот халат будут вспоминать не один месяц.

Встав немного в стороне от остальных, он задумался о том, что к местному психологу, наверное, всё же нужно сходить, потому что один он может и не справиться с пониманием того, что оказался здесь не на два дня и даже не на месяц, а на целый год! Сам Огюст к психологам отродясь не ходил, но от матери и её приятельниц много слышал о подобных, очень модных в столице, специалистах.

Неожиданно вокруг стало очень тихо, и Огюст, очнувшись от размышлений, лихорадочно огляделся: может быть, он опять что-то пропустил и имеет шанс снова стать всеобщим посмешищем? Но дело было совершенно в другом.

К нему, не глядя на торопливо расступающихся перед ним однокурсников, медленно шёл Кайл Морриган. Он был бледным, под глазами залегли тени, но выражение лица было решительным. Огюст внутренне сжался, готовясь к самому худшему: сейчас Кайл громко объявит, что Огюст Стендридж — болтун и доносчик.