Круто ты попал!

– Ты же сам сказал…

– Ну сказал, – заёрзал Мортимер, – ну и что? Уже и сказать ничего нельзя, что ли?

– Мортимер, я тебя очень, ну вот просто очень-очень прошу, – проникновенно глядя на жующее яблоко божество, попросил Теодор, – скажи, под какой личиной ты был, когда забавлялся с сундуками Стендриджа?

– Я его припугнуть хотел, – в голосе Морти мелькнули виноватые нотки, – а то он такой из себя важный был, высокомерный… Приказывать мне вздумал, представляете?!

– Морти, я тебя последний раз прошу, вот просто как друга, – Тео начал сердиться всерьёз, и Мортимер мгновенно это почувствовал.

– Да королём я был, – небрежно махнув рукой, но при этом внимательно поглядывая на окружающих, сказал он, – зато Стендридж сразу впечатлился.

– Великая Бесконечность, вот за что мне всё это? – спросил Тео с тяжким вздохом, но Бесконечность, как и следовало ожидать, от ответа воздержалась.

– Ну а что такого? Подумаешь, сундуки оживил, – чувствуя, что гроза, скорее всего, пройдёт мимо, проворчал Мортимер, – очень, кстати, симпатичные сундучки получились: с лапками, клювиками и жёлтыми глазками. Хочешь, я и тебе таких сделаю?

– Надеюсь, его величество никогда об этом не узнает. – вздохнул Тео и добавил, строго глядя на беспокойное божество, – но если что — сам с ним объясняться будешь, на меня не рассчитывай.

– Да не вопрос, – беззаботно отозвался довольный Мортимер, – только вы тоже того… не проболтайтесь, ладно?

– Забот у нас других нет, можно подумать, – хмыкнул Биэль, а Джулиан только покачал головой.

Морти хотел сказать ещё что-то, но не успел, так как раздался негромкий стук в дверь, и на пороге появился слегка бледный, но в целом спокойный Огюст Стендридж.

– Проходи, – пригласил его Тео и указал рукой на кресло, – присаживайся, время позднее, а день у всех был насыщенный. Что ты решил?

– Я согласен, – помолчав, ответил Огюст, исподлобья глядя на ректора, – но у меня будет много вопросов и одно условие.

– Слушаем тебя, – переглянувшись с друзьями, ответил Теодор. – Давай начнём с условия.

– Мне нужен напарник, – неожиданно сказал Сендридж, – один я не справлюсь, просто сломаюсь, когда от меня отвернутся те, с кем я только успел наладить отношения. Мне нужен кто-то, с кем я смогу об этом говорить.

Теодор с удивлением и уважением посмотрел на молодого человека, которого всего несколько дней назад ему хотелось если не убить, то выгнать и никогда больше не видеть этой высокомерной физиономии. А сейчас перед ним сидел сосредоточенный, принявший очень непростое решение юноша, и его не слишком привлекательная внешность уже совершенно не вызывала раздражения.