Круг перемен

Мама на миг прижала его к себе, приголубила тонкие плечики (в чём душа держится)…

— Иди спать, Мотя, утро вечера мудренее.

Кряхтя, как старый дед, он забрался на печь и достал из комка тряпок в изголовье деревянную коняшку, выструганную ещё отцом. Коняшку батя покрасил луковичной шелухой, и она стала жёлтенькой, словно бы золотая. Матвейка погладил пальцем морду коняшки и тихонько заржал, представляя, что коняшка ожила и шевелится у него в ладошке.

Посадить бы мамку на коня да ускакать до города. Говорят, там работы полным-полно. В лавках калачи чуть ли не даром раздают, по праздникам ярмарки с пряниками, петушки на палочках — лизнёшь, а на языке потом долго сладость остаётся. Мужики на гармошках играют, девки хороводы водят, и никто не дерётся, все весёлые, добрые. И кругом светло, хорошо, сытно.

Он не заметил, как закрылись глаза, и не увидел, как мать опустилась на колени перед иконой, уткнулась лбом в пол и слёзно упрашивала Богородицу подарить хоть кроху радости для безотцовской сироты.

Санкт-Петербург,

2017 год

— Правда, прекрасный вид? — спросил Анфису пожилой мужчина в старомодной фетровой шляпе."

"Заложив руки за спину, он смотрел на Смольный собор и улыбался лёгкой отрешённой улыбкой. Анфиса подумала, что с подобным выражением лица матери любуются своим спящим ребёнком.

— Посмотрите, как изящно Растрелли сумел в ансамбле собора соединить воедино небо и землю.

Анфиса не умела говорить так красиво и сдержанно кивнула:

— Да, мне тоже нравится.

Мужчина продолжил:

— Впервые я увидел Смольный собор в конце шестидесятых и сразу в него влюбился. Встал вот на этом же самом месте, разинул рот и не понимал, где я — на небесах или на земле. Ранним утром я прибыл в Ленинград из деревни Клопики, мне было шестнадцать лет, в голенище сапога лежал новенький паспорт, и я собирался стать ни больше ни меньше чем знаменитым артистом. — Он взглянул на Анфису: — Вы верите, что один поступок может мгновенно изменить дальнейшую жизнь?

Анфиса мысленно засмеялась и подтвердила:

— Ещё как верю.

— Ну, тогда вы меня поймёте.

Мужчина медленно двинулся по песчаной дорожке сквера рядом с Анфисой.

— Итак, пока я разглядывал собор, кто-то хлопнул меня по плечу. Я обернулся и увидел паренька моих лет, в чистенькой одежде и клетчатой куртке с отложным воротничком и чёлкой наискосок лба. Сам я тогда выглядел полной деревенщиной: на мне была надеты широкая рубаха с отцовского плеча и застиранные брюки, что едва доставали до щиколоток, да ещё заправленные в кирзовые сапоги с обтрёпанными голенищами.

— Слушай, будь другом, помоги, — сказал парень, — и меня выручишь, и сам в накладе не останешься.

Я поставил на землю небольшой чемоданчик, который держал в руке. У своих, деревенских, я бы быстро выпытал, в чём дело.