Круг перемен

Близ уездного города Успенска,

1918 год"

"После Октябрьского переворота страну били потрясения, которым, казалось, не будет конца. Надежды на лучшую жизнь после отречения государя обернулись роковой ошибкой, и многие, очень многие кусали себе локти, что поддались на агитацию кучки пустобрёхов и ненавистников России. Обещанные крестьянам земля и воля обернулись кровавой бойней, а равенство и братство закончились, едва только новая власть объявила о роспуске Учредительного собрания. Порождённые революцией, по России рука об руку гуляли холод, голод и смерть.

Лил дождь. Серые струи хлёстко смывали остатки снега с обочин и заполняли канавы мутной бурой водой с хрусталиками грязного льда.

— Дальше не повезу, ступай сама. Вон, крыша видна отсель, не заплутаешь, — недобро сказал извозчик, которого Вера наняла на станции.

Поезда ходили кое-как, поэтому она добиралась до Успенска чуть не месяц, иззябла и оголодала. После революции царские деньги перестали иметь значение, и плату принимали только вещами или ценностями. Из ценностей у Веры имелись обручальное кольцо и изящная нитка жемчуга, подаренная Матвеем на именины, но их она берегла пуще глаза. Стыдно признаться, но за последний проезд между двумя станциями она заплатила жене стрелочника дамскими шёлковыми панталонами с рюшками и кружевной ночной сорочкой. Ещё пригодились фарфоровая сахарница, связка стеариновых свечей, серебряные чайные ложечки (кто бы мог подумать!) и неношеная пара обуви Матвея — больше ничего в саквояж не влезло.

Извозчика она наняла за пудреницу с зеркальцем и лёгкую газовую шаль, что набрасывала на голову при венчании. Ещё и умолять пришлось, чтобы взял.

На лесной дороге она поймала на себе короткий кинжальный взгляд возницы, словно он размышлял, оставить её в живых или убить и ограбить. Честно признаться, Вере было всё равно. Если бы не просьба Матвея повидать Марфу Афиногеновну, она бы свернулась калачиком на кровати в своей нетопленой комнате и больше не встала.

Вера не стала спорить с извозчиком, а покорно вылезла из повозки и побрела по направлению к особняку. Наверное, усталость брала своё, потому что деревья перед глазами сливались в сплошную чёрно-белую полосу. Ноги разъезжались по скользкой грязи. Несколько раз она упала, с трудом вставая на ноги с колен, карабкаясь и держась за ветки придорожных кустиков. Чтобы подняться на крыльцо, пришлось опереться о колонну и перевести дыхание.

Дверь распахнулась прежде, чем она протянула руку к дверному молотку. На порог вышла пожилая грузная женщина в тёмной одежде:

— Барышня, вы к кому?

Вера посмотрела ей в лицо, и пол под ногами внезапно покачнулся и закружился в огненных брызгах.

— Вера, Вера… — Голос звал её издалека, словно со дна реки с вязкими водорослями.