Круг перемен

 — Инна, она же у тебя совсем синяя, как баклажан!

На самом деле Элизабет звали Лиза, но она считала, что Элизабет больше подходит для экстрасенса, чем доморощенная Елизавета Сергеевна, да ещё Щекочихина. Высокая костистая Элизабет носила по три серьги в каждом ухе и имела татуировку пентаграммы на выбритом левом виске.

Элизабет велела Инне сесть на стул и делала пассы руками над её головой. Время от времени она щёлкала пальцами и отряхивала руки, словно счищала невидимые глазу комки грязи.

— Ужас какая аура! Я не представляю, как ты дышишь в таком плотном коконе. Тут не только голова кругом пойдёт, но и вообще все системы разрегулируются. Я на тебя столько энергии потратила, что хватит стиральную машинку включить. Чувствуешь, как аура очищается?

Инна не чувствовала, но обижать Элизабет не хотелось, и она из вежливости кивнула.

Элизабет приехала на Бали из Воркуты и поселилась в соседнем доме с мужем и тремя детьми мал мала меньше. Целыми днями её дети играли в патио и орали дурниной, а сама Элизабет с мужем сидели на веранде, уткнувшись в ноутбуки. По вечерам родители отправляли детей спать и семейно курили кальян, передавая трубку друг другу.

Инна особо с Элизабет не разговаривала, лишь иногда перекидывалась парой пустых фраз о погоде или ценах на продукты, поэтому удивилась, когда Элизабет напрямую спросила:

— Слушай, Инка, что ты маешься? Я прямо смотреть не могу, как ты целыми днями в гамаке сидишь мрачнее тучи. — Она округлила глаза: — Поверь моему слову, на тебя напустили крепкую порчу. Очень крепкую. Я такое насквозь вижу.

— У меня не порча, а денег нет, — призналась Инна. — Не дашь в долг?

— Тю, денег! — Зелёные глаза Элизабет сузились до щёлочек. — Значит, на тебя порчу на деньги навели. А порча на деньги очень прилипчивая, её сама нипочём не скинешь. Приклеится как банный лист, пока до полной беды не доведёт.

Инна почему-то обрадовалась. Может, и впрямь все её проблемы от порчи, с которой не смог справиться балийский колдун? В целом она понимала, что слушает глупости, но в глубине души вертелось спасительное «а вдруг», и она вцепилась в него, как больной в последний шанс к выздоровлению.

Элизабет почесала бритый висок:

— В долг денег не дам — сами с хлеба на квас перебиваемся, а порчу могу снять и возьму недорого.

— Да я тебе и крохи заплатить не могу. На мели сижу, — потухла Инна.

Она могла бы добавить, что уже неделю её из жалости подкармливают Денис с Сергеем, потому что те деньги, что приходили из России, сразу же расходились по долгам. Да ещё Леонид пропал из поля зрения: не звонил, не приходил, и вообще у Инны создалось впечатление, что он от неё прячется.

— Ладно, — сдалась Элизабет, — отдашь мне свои бусы, те, которые из оникса.