Ближний Круг

Только идиоты, насмотревшиеся боевиков, штампуемых Концернами, полагают, будто в сражении враги лупят друг друга по оружию. Нет. Бьют всегда только в плоть.

Конец цепи взлетел под самый потолок, где беззвучно и быстро обвился вокруг металлического остова огромной люстры. Я прыгнул, и цепь, подчиняясь моей воле, укоротилась.

Я пронёсся над сбитыми с толку вихрями, будто на качелях. Пролетел над головой оторопевшего Дашкова и отдал мысленный приказ. Цепь соскользнула с люстры, я мягко приземлился на ноги за спиной Дашкова.

— Нет! — ошарашенно завизжал тот, вскинув руки. Попятился, наткнулся спиной на меня.

Он ничего не успел предпринять. Вихри, несущиеся за мной, один за другим врезались в него. Четыре раза вздрогнуло его тело, после чего замерло. Дашков стоял, опираясь на меня, секунд пять — и упал. Я подхватил его, стараясь вести себя подчёркнуто вежливо и предупредительно. Уложил на пол так, чтобы князь не дай Господи не ушиб себе затылок.

— Князь Барятинский победил, — бесстрастно прокомментировал ситуацию распорядитель. — Согласно решению Государя, род Барятинских получает два места в ближнем кругу.

От аплодисментов, казалось, вот-вот расколется фундамент дворца. Я думал, что оглохну. В этом безумии тонул яростный вопль Юсупова-старшего:

— Это неслыханно! Я этого так не оставлю, это против всех…

Император пришёл в совершеннейший восторг, он даже встал с трона. Вряд ли настолько симпатизировал белым магам, скорее уж просто понравилось шоу.

Я поклонился ему и поспешил присоединиться к своим. Там меня немедленно обняла Надя, провизжав на ухо, что ничего прекраснее она в жизни не видела. Нина тоже подарила мне объятие, но была более сдержанна. Мне показалось, что она выглядит усталой.

Дед пожал мне руку и ничего не сказал, только покачал головой. Он то и дело вытирал платком лоб. Подозреваю, что моё выступление стоило ему пары лет жизни. Я ощутил запоздалый укол совести.

Вот почему в прошлой жизни я не связывал себя семьёй! Наверное, здесь придётся пересмотреть свои привычки.

Оставшаяся часть испытаний благодаря мне уже не привлекала особого внимания. По залу гуляли шепотки, на меня поглядывали, переговаривались.

— Костя, — сказал мне на ухо дед, — ты, надеюсь, сознаёшь, что сегодня положил конец своей спокойной жизни? Ты теперь — самый популярный человек во всём Петербурге.

— Но ведь не из-за причёски, — напомнил я ему давний разговор.

— Нет, не из-за причёски, — вздохнул дед. — Однако ты, боюсь, не понимаешь всей серьёзности. Уже завтра тебя завалят приглашениями. В каждом доме захотят принять такую известную персону. И скажу сразу: нельзя будет отказаться от всех приглашений.