Кровные враги

Но сквозь небольшой колодец в потолке помещения был виден яркий лунный свет.

И казалось, будто сама Луна посеребрила брачный круг.

Благословение. Это было именно оно.

— Чертов ты вампир! — пробормотала Вики, а потом с обидой в голосе: — Ты женился на длинноногой стерве Эдне!

— Обряда не было, — хохотнул Дьярви, но ждал напряженно. Ведь Вики могла и послать его к тем самым чертям, о которых говорила. — Тебе придется ползти ко мне, Вики. Ты ведь знаешь.

— И все-таки ты сволочь, Дьярви! — прошипела Вики.

Ведьма не торопилась выходить замуж за вампира. Она все еще не могла свыкнуться с той мыслью, что стоит войти в круг, как Видящая перестанет управлять своей жизнь. И станет вампирской женой.

Но ведь хочется! Только Боги знают, как сильно она этого хотела, мечтала об этом. Пусть и каждый раз тщательно прятала свои мысли и желания, даже от самой себя.

Но мечтала.

— Поторопись, Викуля, — прошептал Дьярви, потому что сил у вампира становилось все меньше. Брачный круг затягивал его. Ведь силы, которые должны объединить пару, навеки спаять две жизни и два сердца, нужно разделить на двоих. И пока Вики находилась за пределам брачного круга, Дьярви справлялся сам.

Мощное тело вампира все сильнее скручивало от нарастающей боли. Дьярви с трудом контролировал свое тело, готовое рухнуть на пол.

— Чертов вампир! — выкрикнула Вики и грозно добавила: — Не смей называть меня «Викулей»! Не смей!

Вампир и не думал отвечать на слова ведьмы. Он ждал. И когда в красивом взгляде промелькнуло отчаяние, когда Дьярви начал верить, что все напрасно, и Вики, его строптивая ведьма, оставит его умирать здесь, в брачном круге, все изменилось.

В комнате вспыхнули сотни крошечных огоньков. Они заплясали, освещая темное, сырое помещение. А красивая, молодая женщина стремительно ринулась к высокому мужчине.

Дьярви успел перехватить ведьму прежде, чем она снесла бы его с ног. Схватил. Сжал руками до хруста. И не было времени, чтобы отчетливо произнести брачные клятвы. За этих двоих, неистово и лихорадочно обнимавших друг друга, говорили сердца.

А потом, когда Луна скрылась, оставив ведьму и вампира в полно одиночестве, когда Дьярви нашел в себе силы, чтобы укутать Вики в клочки одежды, которая не пережила бурной встречи влюбленных, Виктория сонно зевнула и дерзко проговорила:

— Пей, вампир. Пусть мне и неприятно быть твоей кормушкой, но таковы обычаи.

— Врешь ты, Вики, — хохотнул вампир, перебирая длинные волосы Вики и освобождая ее шею. — Тебе нравится. Я же чувствую.

Виктория не торопилась соглашаться, ведь вампир был прав. И сейчас все было иначе, не так, как в далеком и почти забытом прошлом. Сейчас все было настолько остро, сродни одержимости.