Кровные узы

Я чувствовала себя опущенной, произнося эти слова. Как если бы амбиции реально могли стать причинами такого поведения! Это заставило чувствовать себя скользкой и мелочной. Но, как я и подозревала, Алхимики смогли это понять.

- Это глупо, но вполне ожидаемо для ее возраста, - фыркнул Михельсон.

Все остальные посмотрели на меня снисходительно, даже отец. Только Стентон выражала свое сомнение на лице, но вскоре так же потерпела фиаско, как и другие.

Мой отец взглянул на них, в ожидании дальнейших комментариев. Но когда никто ничего не произнес, и он пожал плечами.

- Если ни у кого нет возражений, то я предлагаю задействовать Сидни. Хотя не совсем понимаю, что вам конкретно от нее требуется. - В его голосе проскользнула толика обвинения в их адрес. Джаред Сейдж не приемлет быть вне игры.

- Я не против задействования старшей девушки, - сказал Барнс, - но все равно не стоит далеко отодвигать младшую, на тот случай, если остальные не согласятся.

Я задалась вопросом: сколько еще «остальных» будет с нами? Похоже, мой отец думал о том же. Но все же, думаю, что в кабинете находились самые важные из всех «остальных», которые сюда прибыли. Моя кожа холодела от мысли, на что же меня назначат. Я уже видела, что Алхимики скрывали крупные бедствия с помощью одного-двух человек. Что же такого колоссального намечалось, чтобы требовалось столько помощи?

Горовиц впервые высказался.

- Что требуется от меня?

- Повторное нанесение татуировки Сидни, - решительно ответила Стентон. - Даже если пойдет не она, то усиление заклинания ей не помешает. Нет смысла на данный момент татуировать Зои, пока мы не знаем, что нам с ней делать.

Я кинула взгляд на сестру с нетронутой щекой. Верно. Пока у нее нет знака в виде лилии - она свободна. Если тебе сделают такой символ на коже, то пути назад уже не будет. С этого момента ты принадлежишь Алхимикам.

Действительность, которая поразила меня в прошлом году или около того. Естественно, я этого не понимала, пока росла. Мой отец ослепил меня с самого раннего девства правильностью этого поступка. Я все еще верю в эти справедливые слова, но жалею, что он не предупредил меня, скольким придется пожертвовать ради такой жизни.

У дальней стены отцовского кабинета Горовиц разложил складной столик. Распрямив его, он приветливо мне улыбнулся.

- И так, - сказал он мне. - Получи свой лотерейный билетик. Барнс с явно выраженным недовольством взглянул на него.

- Прошу, Дэвид, ты не мог бы проявить чуть больше уважения к этому ритуалу.

Горовиц лишь пожал плечами. Он помог мне улечься, и хотя я побоялась так же улыбнуться в ответ при всех остальных, все же надеялась, что в моих глазах выражалась благодарность. Его улыбка означала, что он все понял.