Кровник

– Надо же, придумал – голову отрезать! Цхххх! – негодующе поцехав, Али выставил палец в мою сторону и менторским тоном начал вещать:

– Мы, вайнахи, цивилизованный народ и потому…

– Хорош п…деть!!! – прикрикнул я на разошедшегося оратора – не было печали выслушивать наизусть знакомые и до чертиков надоевшие инсинуации про запуганный и несправедливо обиженный, но страшно гордый чеченский народ. – Тоже мне, деятель! Ты лучше вот что, ответь мне на один вопрос и постарайся при этом быть предельно искренним…

Али насторожился – его мохнатые брови сдвинулись к переносице, на мясистом лбу четко обозначились две глубокие продольные морщины.

– Да ты не напрягайся, док, – посоветовал я. – Расслабься – я, в принципе, и так в курсе – просто хочу уточнить кое-какие нюансы… Вот у тебя недавно в гостях был отряд боевиков… – Али открыл было рот и выпучил глаза, чтобы возразить, но я жестом остановил его. – Молчи, грусть, молчи! Ну, не отряд, рейдовая группа – один черт. Так вот, эти друзья оставили тебе женщину. Ты ее сбагрил. Кому ты ее продал и где она может находиться – вот что меня интересует."

"– А-а-а, вон оно что! – Доктор облегченно вздохнул и слегка расслабился. – Вон оно что… Угу, угу… Ясненько. Ну, продал я ее. Продал Вахиду Музаеву за 10 тысяч баксов – это не секрет. Сейчас он под Хатоем, на своей базе. Я все понял, молодой человек, все прекрасно понял, – доктор умненько посмотрел на меня и доверительно этак покачал своей матерой башкой. – Да, ты ищешь эту женщину – она дорога тебе, очень дорога. Ты мечешься по дорогам войны под чужим лицом и сильно рискуешь, потому что здесь везде могут тебя узнать… Да, да – это точно, – доктор сострадательно вздохнул и спохватился, напоровшись на мой колючий взгляд. – Нет, нет, что ты! Нет на мне вины, дорогой, я двое суток выхаживал эту женщину. Она была в очень плохом состоянии, очень, очень плохом, ага… Да, я спас ее – нельзя, чтобы такая молодая и красивая погибла…

– Угу. А твой завхоз вкатил ей аминазина или еще там какой пакости, когда ее хором харили твои приятели. Чтобы не сопротивлялась, – продолжил я безразличным тоном. – Короче, док, хорош лапшу на уши вешать, ты мне изрядно надоел!

– Ну что ты, что ты! – доктор побагровел и досадливо покосился на безмолвно смердевшего Рустема. – Это он сам! Сам, сам, по собственной инциативе! Я накажу его, я это – ну, эмммм… я его оштрафую!

– Ша! Молчать, урод, – прекратил я словоизвержение хитроумного эскулапа. – Когда прибудем на место, оба отойдете от машины на десять метров и ляжете на землю – лицом вниз. Все прочие телодвижения я буду истолковывать как попытку к бегству. Ну, естественно, при попытке к бегству – расстрел на месте, как обычно. Ясно?

– Ясно, – доктор утвердительно кивнул головой и скуксился, потемнел взором.