Погашено кровью

Труп не способен указать на тайник, и мертвецы не боятся пыток. Здесь Фил оказался на высоте. Он лишний раз убедился, что интуиция его не подводит. Фил часто делал такие вещи, которые оправдывают затраченные усилия лишь в итоге операции. Фил гордился своим необычным качеством. Его идея сводилась к одному – ему нужен живой Гном и мертвый Хрящ.

* * *Поездов на станции не было. Один товарняк прошел в западном направлении, и шлагбаум открылся. Старик переехал пути и остановил кобылу у двухэтажного здания, где находились железнодорожные кассы, автобусная станция, парикмахерская, буфет и дежурный.

Белый и Чижов лежали под брезентом, засыпанные соломой. Дед остался доволен собой. Возможно, это был первый риск в его жизни. Выезжать ночью из поселка под сомнительным предлогом в то время, как у старосты готовят облаву. Конечно, это был серьезный риск. Но, с Божьей помощью, пронесло, и старик торжествовал первую в жизни победу.

Стряхнув с себя солому, ребята выглядели куда лучше, чем в тот момент, когда он нашел их в своем сарае.

– Куда же вы теперь, сынки? – спросил дед, поглядывая на железнодорожное полотно.

– Подальше от Сибири, отец, – ответил Белый.

– Как вас кличут-то?

– Андрей Чижов, из города-героя Москвы, – представился коренастый.

– А меня Сергеем зовут, – тихо сказал Белый. – Кажется, мне подфартило с попутчиком. Я ведь тоже в столицу намылился.

Старику показалось, что ребята впервые услышали имена друг друга и, скорее всего, знакомились между собой, а не деду представлялись. Так это или нет, но старик достал из кармана пакет, завернутый в платок, и протянул долговязому.

– На-ка вот, Сережа. Тут вам на билеты. Мне ведь эти бумажки ни к чему. Говорю я сыну, а он все одно привозит. У меня всего хватает. А вам без денег не обойтись. Вы как люди должны на поезде ехать, с местами. Бог в помощь!…

Белый держал сверток, а старик запрыгнул на телегу и стегнул кобылу.

– Пошла, пошла, старуха кособокая.

Долго они еще смотрели ему вслед и молчали. За долгие годы каждый из них впервые ощутил тепло и заботу, чуждое им чувство, атрофированное, замерзшее.

К станции подошел автобус, и из него высыпала горстка солдат.

Взвод, не больше. Стриженые головы торчали из-под шапок меньшего размера, обрезанные шинели, белые канты вдоль полы.

– Дембеля! – усмехнулся Чижов. – Кого же здесь в цирюльне стригут? Мы лысые, солдаты бритые…

– Вот и подумай, паломник. Только зимой дембелей не бывает.

Прикинул? И лысины у нас схожие. Правда, мы малек постарше будем, но кто приглядывается к солдату. Погоны у всех артиллерийские. Значит, полк где-то, а не зона. Краснопогонники нас бы раскусили, а эти вряд ли поймут, что к чему.

– Ты что задумал, Черный?

– Про кликухи забудь, паломник. Тут идея есть.