Погашено кровью

Меня вызвал один из крупных руководителей министерства и имел со мной часовую беседу. Суть разговора сводилась к тому, что я сяду на место отца и продолжу воровать дальше, только объемы и ассортимент увеличатся в несколько раз. В противном случае они засадят меня далеко и надолго вместе с Ефимовым.

Через три месяца они знали все. Они знали всех оптовиков и всю подноготную Ефимова и его родственников. И мне не оставалось выбора. Я согласился. С тех пор я живу между небом и землей. Мне ничего не надо. Мне плевать на деньги, на роскошь, на женщин. У меня нет семьи, детей и никогда не будет счастья. Я хожу по лезвию ножа. Я прокаженный. Я кость, которую должны бросить первой же собаке, которая начнет тявкать. С учетом тех объемов, с которыми связаны хищения последних двух лет, мне грозит вышка.

– Как же реагировал Ефимов?

– Они сказали, что эти мелочи не должны меня беспокоить. В дальнейшем я говорил с Ефимовым. Его вызвали в министерство к какому-то генералу, и тот ему приказал оставить меня в покое. Но Ефимов остался довольным. Генерал взял прохвоста под свое крыло. Теперь он руководит следственным отделом и вскоре получит погоны полковника. Будь уверен, так оно и случится. Параноик! С ним нельзя иметь дело. Он может убить человека, как таракана на стене. Алчность, жадность, зависть, злость, ненависть – все пороки, которые существуют в этом мире, могут стать его характеристикой. Он неуправляем, он непредсказуем. Забудь о нем, Серый.

– Я уже не Белый и не Серый, меня давно нарекли Черным. Я не боюсь Ефимова. У него больше опыта, а значит, мне надо быть осторожнее и ударить раньше и сильнее. Ну а что касается тебя, Зануда, то, пока ты еще не занял мое место в солнечном Магадане, бери бумагу и пиши. Все как на духу. С подробностями.

– Зачем? Такая бумага юридической силы не имеет, что с нее толку?

– Она мне душу согревать будет. Я ее как молитву на ночь читать стану. Это мне сил прибавит, а то, неровен час, сломаюсь в самый неподходящий момент.

Кузьмов плохо понимал слова старого приятеля, но не спорил с ним.

Сорок пять минут ему понадобилось, чтобы исписать ученическую тетрадку с признанием, похожим на исповедь. Белый сунул летопись преступлений в карман и добавил:

– Достань мне хороший яд. Попадание под кожу, и мгновенная смерть. Понял?

– Зайди через пару дней. Будет тебе яд."

"Белый ушел с исписанной ученической тетрадкой. Не так он представлял себе их встречу. Кузьмов оказался обычной ширмой. Как ширму его использовал Ефимов, теперь используют коррумпированные чиновники. Белый не испытывал к Кузе ненависти, его чувства застыли и превратились в лед. Когда-то они были обычными мальчишками, веселыми хохмачами, бесшабашными и добрыми.