Погашено кровью

К тому же трудно поверить, чтобы прохожий с улицы мог вприглядку определить номера квартир. Так, по окнам.

– Я протоколов не читал. Мне дали, я подписал. Что я должен, следователю не доверять? Парень не говорил, что он прохожий. Я так понял, что он сосед. А потом, куда бы мы ломились, если бы не знали номера квартиры?

– Кто составлял протокол?

– Этот же, капитан Ефимов. Он вел дознание.

– Как вел себя убийца при задержании?

– На полу сидел перед трупом и полотенце к голове прикладывал.

Тронулся малость. Какое там полотенце! На полу крови было больше, чем в трупе осталось. Колотун его бил. Сопротивления не оказывал.

– Похож он был на убийцу?

– А я что, каждый день с ними якшаюсь?

– Спасибо за помощь, сержант.

Симагин пожал плечами и взялся за дверную ручку, но из угла послышался тихий голос лейтенанта:"

"– Извините, сержант. У меня к вам есть один вопрос. Если вспомнить то, что протокол вы не читали, то в нем могут быть неточности. Одну мы уже обнаружили. Хочу уточнить еще одну деталь. Где вы нашли орудие убийства? Револьвер?

– У него в пальто, в боковом внутреннем кармане. Стволом вверх, как бутылку водки свой шпаллер таскал. Всякие психи бывают.

– Спасибо.

Когда дверь за шофером закрылась, Горелов сказал:

– По протоколу, оружие валялось на полу.

– Вот видишь, Палыч, вся твоя защита Белого рушится окончательно.

Если предположить, что его хотели подставить, то убийца должен был как-то подбросить наган Белому А как? Человек убил Симакова, вышел из дома и скрылся в неизвестном направлении. Или же побежал за милицией. Сейчас это уже не важно.

Важно то, что спустя некоторое время в дом приходит Белый с оружием в кармане, на котором его отпечатки пальцев, и оно использовалось при убийстве. Тут есть акт баллистической экспертизы.

– Странно другое – Ефимов, человек, который нагородил в деле столько чепухи и лжи, а дело прошло все инстанции и закончилось судом и приговором. Боюсь, протокол не может стать для нас Библией, Алексей Денисыч.

– Увидим. Ну а судья смотрит на последнюю страницу, где лежит чистосердечное признание.

– Как диктант в школе.

– Бывает и такое. И как тебе, Палыч, хочется вытащить Белого из лужи. Только что тебе подтвердили его виновность.

– Хорошо, пока я не прав. Когда до полковника дослужусь, то вообще все сомнения растеряю, а сейчас мне еще можно сомневаться. После выстрела убийца не положит в карман оружие вверх стволом. Так только водку носят, и сержант в этом прав.

– Правдоискатель? Лопату в руки и до самой глубины!

– Я не первый, я последователь. Генерал в прокуратуре, кажется, сказал: «Помню я вас, первых правдорубов!» Неужто правду только в Сибири ищут?

– Ладно, правдоруб и последователь, обедать пора.

– Ясно. Значит, три часа размышлений над тарелкой супа, и все в себе.