Погашено кровью

Этот спор не имел своего завершения и длился более десяти лет с тех самых пор, как двух офицеров посадили в один кабинет. Иногда спорщики остывали, но не излечивались, а набирали силы для нового рецидива и при любом удобном случае вспыхивали как спички.

Ефимов снял трубку и, не переключаясь на нормальный тон, гаркнул:

– Следственный отдел. Ефимов у телефона.

Любой нормальный человек, услышав такой скрип, бросил бы трубку, а подполковник не слышал собственного голоса. Он спускал пары, накопившиеся за время подготовки к операции и ее завершению. Он даже не знал толком, о чем спорит. В голове все смешалось и ему не помогли двести граммов коньяка, принятых на грудь перед обедом. Сейчас нужна горячая ванна и снотворное, но Ефимов боялся оставаться в одиночестве и вызвал Саранцева, чтобы выпустить пар и в завершение напиться до чертиков.

Голос на другом конце провода оставался спокойным и холодным.

Ефимову показалось, что кто-то бросил ему за воротник несколько кубиков льда.

– У меня на столе лежит свежая сводка происшествий, – говорил металлический голос. – В ней есть сведения о взрыве бомбы в центре Москвы. В воздух взлетел «мерседес» одного банкира по имени Михаил Осипович Бронштейн. К счастью, преступник оказался дилетантом, и банкир остался жив. Он лежит с ожогами в реанимационном отделении шестьдесят четвертой больницы, третий корпус, напротив въездных ворот. К нему поставили охрану. Один вооруженный омоновец. У палаты и сиделка. Услуги оплачивает банк. Бронштейну сделана операция, которая длилась четыре часа. Врачи дают оптимистический прогноз. Есть надежда, что Бронштейн знает убийцу, точнее, заказчика. Сотрудники банка отказываются от комментариев и желают провести совещание с потерпевшим, как только тот сможет их принять.

В трубке послышались короткие гудки.

– Тебе нехорошо Гриша? – тихо спросил Саранцев, глядя на белое лицо приятеля. – Что-нибудь дома?

Ефимов знал, что предчувствие его не обманывает. Рано он распыляет накопленные силы, они ему еще нужны. Это лишь начало! Но он должен поставить точку в конце дела, а не ходить в подвешенном состоянии. Его ошибка – крах. Вся жизнь коту под хвост, а он еще не начинал жить в свои пятьдесят.

– Омоновец мешает! – неожиданно воскликнул Ефимов и хлопнул кулаком по столу.

– Ты что, Гриша, сбрендил? – Ефимов взглянул на Саранцева. Кто, как не он, может идти с ним в одной упряжке!

– Десять тысяч баксов получишь, Николай. Дело одно надо закончить.

И молчи, вопросы потом. Жареным пахнет, возможно, что пару раз стрельнуть придется.

Ефимов открыл сейф. Достал табельный пистолет и сунул его в карман.

Саранцев ничего не понял, но побежал вслед за коллегой.

В эту минуту он не думал о деньгах да и не принял всерьез эту фразу.