Вопрос крови

— То есть совсем рядом с Грейсмаунтом?

Он пожал плечами:

— Ну при чем тут география!

— Это там, где Ферстоун бывал… его грядка. Два подонка вряд ли не знали друг друга, правда?

— Возможно, и знали.

— Джон…

— Что было в том конверте?

Теперь был ее черед сделать каменное лицо:

— Не переводи разговор на другое.

— Тот разговор окончен. Что было в конверте?

— Одна пустяковина, нечего беспокоиться. Не заморачивайте свою умную голову, инспектор Ребус.

— Вот теперь я по-настоящему забеспокоился.

— Да правда же — пустяк, и больше ничего.

Выждав немного, Ребус медленно кивнул:

— Это все потому, что ты твердо стоишь на своих двоих?

— Именно.

Он наклонил голову, выплевывая окурок. Раздавил его носком ботинка.

— Знаешь, не надо заезжать за мной.

Она кивнула:

— Хорошо. Я найду, чем заняться.

Он попытался найти благовидный предлог, чтобы вернуть все как было, и, не найдя, тут же сдался:"

"— Ладно. Давай-ка удерем отсюда поскорее, пока Джилл Темплер не придумала, чем бы еще нас уконтрапупить.

— Хорошо, — согласилась Шивон. — А пока я буду за рулем, ты расскажешь мне все о мистере Павлине Джонсоне. — Она помолчала. — Кстати, назови-ка первую тройку в тест-таблице шотландских рок- и поп-исполнителей!

— Почему ты спрашиваешь?

— Быстро! Первые имена, что приходят в голову!

Секунду Ребус собирался с мыслями:

— «Назарет», Алекс Харви, «Деакон блю».

— А Род Стюарт?

— Но он не шотландец…

— И все же при желании включить можно.

— Тогда найдется место и ему сразу же после Яна Стюарта. Но сперва на ум приходят Джон Мартин, Джек Брюс, Ян Андерсон… да, не забыть еще Донована и струнную группу «Невероятные»… Лулу и Мэгги Белл…

Шивон закатила глаза:

— Наверное, поздно говорить, что лучше бы я тебя не спрашивала?

— Конечно, поздно, — отозвался Ребус, пробираясь к своему креслу рядом с водительским. — А еще Фрэнки Миллер… «Простаки» в лучший свой период… И я всегда питал слабость к Пэллас…

Шивон стояла возле дверцы водителя, сжимая ее ручку, но не влезая. Изнутри доносился голос Ребуса, перечислявшего все новые и новые имена. Говорил он громко, так, чтобы она расслышала каждое.

— Не из тех мест, где я обычно провожу время, — пробормотал доктор Керт. Высокого, тощего, его называли гробовщиком. Почти шестидесятилетний, с длинным лицом, обвислыми щеками, под глазами мешки. Есть такие собаки-ищейки, думал Ребус.

Собака гробовщика.

Прозвище казалось весьма уместным, если вспомнить, что он был патологоанатомом, и одним из самых уважаемых в Эдинбурге. С его подачи мертвецы рассказывали свои истории, а иной раз раскрывали секреты; самоубийцы оказывались жертвами насилия, кости — не человеческими костями.