Вкус крови

Как?

Обвиняют его в убийстве Пучкиной? Той знаменитой Бастинды? И негритенка?

Понятно. Не допрашивали? Ну ясно.

– Дмитрий Евге… – начала было Таня, но Самарин, бросив: «Спасибо, Танюша», повернулся и исчез за дверью. «Забыл. Уже все забыл», – вздохнула девушка. На душе стало горько. Никому она не нужна и замуж никогда не выйдет.

– Да что это вы, Таня! – раздалось над ее головой.

Самарин быстрым шагом шел по подземному переходу через Заневский. Пучкина пропала, пропал Морис, пропал Митя Шебалин. Не добралась до приемника-распределителя Вера. Бомжи ловят убийцу и наказывают его. Глупой мысли «чего же они не сдали его в милицию?» у Самарина не возникло, как не было ее и у Чекасова. В каждом мире свои законы.

Пересаживаясь на «Площади Александра Невского», Самарин подумал, что, пожалуй, пошлет в Покровскую больницу Никиту, а Кате неплохо было бы прочесать психбольницы, где есть детские отделения, а потом наведаться в Институт славяноведения. Мать Пуришкевича придется взять на себя. Разумеется, он с удовольствием бы поменялся местами с любым из молодых следователей. Он уже сейчас поеживался, представляя, как встретится с этой женщиной.

– Катюша, поспрашивай там, что за человек, не замечали ли за ним странностей… Список жертв паркового маньяка есть у тебя? Может быть, кто-то вспомнит, что в такой-то период он берет больничный и перестает ходить на работу, ну мало ли чего.

– В чем он обвиняется, не говорить? – спросила Калачева.

– Катя, – Самарин серьезно посмотрел на девушку, – ты юрист. Обвинение Пуришкевичу еще не предъявлено. Он ни в чем не обвиняется. А говорить сослуживцам, в чем его подозревают, я бы не стал. Всегда есть вероятность ошибки. И об этом надо помнить.

Катя уже ушла, когда Самарина внезапно вызвал к себе Семен Семенович. Он выглядел неважно и, как показалось Дмитрию, упорно старался не смотреть в его сторону, а потому с нарочитым вниманием перебирал на столе бумаги.

– Так, Самарин, – буднично сказал он, – дело Пуришкевича передают Березину. Только что поступило распоряжение сверху. Говорят, ты слишком загружен. – Он поднял голову. – А поскольку Михаил получает такое сложное задание, с него снимают ряд мелких дел. К тебе переходит дело Константинова.

Кража в поезде дальнего следования. Все понятно?

– Если честно, то нет, – покачал головой Дмитрий.

– Это приказ вышестоящего начальства, – устало сказал Спиридонов, – и обжалованию не подлежит. Иди возьми дело Константинова, а Пуришкевича передай Березину. У меня все.

«Ай да Гусаков, ай да сукин сын!»

– Ты чего сам не свой? – Рядом с ним стоял Мишка Березин. – Спиридон на ковер вызывал?

– Наоборот, обрадовал. – Дмитрий через силу улыбнулся. – На верхах произвели рокировку. Вампира тебе отдали, а мне твоего Константинова.