Продавец крови (СИ)

Мы встретились глазами — взгляд у нее стал мутным, загнанным и с поволокой, как у курицы, которую кинули шеей на плаху и уже занесли топор.

Не хочу на это смотреть.

Эмиль сходил в рощу и вернулся с ножом. Опустился на колено — совсем как со мной, вытер лезвие об ветровку охотницы и вывернул ей руку.

Феликс навалился сильнее и предложил:

— Может, в тоннель затащим? Там спокойнее. Да и твоя, — он кивнул на меня, — вон, смотрит.

Эмиль обернулся: зрачки расширены, губы приоткрыты и дыхание тяжелое, как при возбуждении — вид у него был нечеловеческий. Когда я жила с ним, он казался жестоким, но человеком. Вот такие у меня были иллюзии.

Теперь он даже человеком быть перестал.

— Давай, — согласился он.

Феликс подхватил Надю подмышки и поволок в темноту, как пугливый лев уносит добычу. Вампиры хотели в укромный уголок, чтобы я не мешала им жрать. Девчонку он тащил, как мешок. Когда она начала орать слишком, по его мнению, громко, он зажал ей рот.

— Подожди, — попросила я.

— Ну что еще? — Феликс бросил ее у самого входа в тоннель.

Надя села, обхватив колени руками, лицо было мокрым от слез. Я подбежала и опустилась рядом.

— Не сопротивляйся, — я отогнула воротник, открывая безобразный шрам слева. — Иначе он тебя разорвет. Я о своем муже.

Надя испуганно посмотрела на шрам, потом в глаза Эмилю и начала закатывать рукав. Она оказалась куда умнее меня.

Знаю, что вызвало сочувствие — она была бросовым материалом. Такой же отход производства, как и я. Если бы они не решили ее сожрать, может, все было бы по-другому.

— Все? — Феликс наконец затащил ее внутрь — в темноту и прохладу, самое место для трапезы, и Эмиль вошел следом."

"Я привалилась к нагретой солнцем кирпичной стене. Если закрою глаза и зажму уши, смогу представить, что я дома, в безопасности. В каком-нибудь чудесном месте, где нет вампиров.

Я слепо пялилась на тополя над фундаментом. Лучше бы уйти, но почему-то я не могла. Слушала возню в темноте: глухой крик, словно ей зажали рот, женский стон, хныканье, пока все не затихло.

Никогда я не чувствовала себя гаже, чем сейчас. Почему-то стоять и ждать еще хуже, чем быть жертвой. Нет даже иллюзии борьбы.

Помню, как-то Эмиль пришел домой не в духе. Не знаю, что у него случилось — он со мной ничем не делился, но психовал в тот вечер страшно. Я прижималась к двери в своей комнате и слушала, что происходит в квартире — безопасно ли выйти или лучше пересидеть, пока он не успокоится?

Страшно представить, какой запуганной я тогда была. Хотя Эмиль, скажем так, и тогда был не самой опасной частью той жизни.

Я ловила каждое слово — он с кем-то ругался по телефону, каждый шаг, пыталась разобраться в интонациях, чтобы вникнуть в мельчайшие детали его настроения. Когда живешь с таким мужем, учишься этому быстро. А жили мы очень плохо.